Чтение онлайн

Он коснулся губами ее ледяной, скользкой от слез щеки. Девушка всем телом вздрогнула, на миг замерла, а потом, не глядя на него, шагнула в круг, который Ян тут же замкнул очередной зажженной свечой.

Теперь Лиза не смотрела ни на кого из них — только перед собой, в еще занавешенное зеркало, будто уже видела недоступное для других, то, что находилось за гранью.

— Я пойду за Сашей, — сказал Ян. — Идти туда далековато, но ничего, справлюсь. У шаманов на этот предмет хорошие практики. Жаль, нет бубна…

— Почему же нет, — спохватился Глеб, все еще наблюдавший за застывшей в кругу Лизой. — Думаю, старый шаман не будет против — давно уже про свой бубен не вспоминал…

Бубен, как помнил Глеб, хранился в кабинете Евгения Михайловича. Не слишком, конечно, хорошо лазить по директорскому кабинету, но сейчас, похоже, как раз подходящий случай.

Охранник Серега, которого уже посвятили в курс дела, неодобрительно покачал головой, но ключ выдал: вы, мол, взрослые детки, в общем, сами разбирайтесь.

И вскоре Глеб уже вернулся с инструментом.

Лиза стояла точь-в-точь в той позе, что он ее оставил. Казалось, она уснула.

— Ого, как раз то что надо, — Ян довольно осмотрел принесенный Глебом бубен и для пробы тихонько ударил по нему рукой. — Славная вещь, не забыла еще о своем прошлом, а ведь столько времени прошло… Я сейчас настроюсь, подготовлюсь к путешествию, а ты следи, чтобы все было нормально. И главное, чтобы меня никто не отвлекал — второй раз пойти туда уже не получится. Понимаешь? И следи, чтобы свечи не погасли. Я на них ориентироваться при возвращении буду. Заблудиться в тех местах — проще простого.

Он говорил сухо, скорее деловито, но Глеб чувствовал напряжение в голосе мага. Видно, задача действительно предстояла отнюдь не простая.

— Буду следить, — он кивнул. — Удачи. И… возвращайся, пожалуйста.

Ян молча кивнул. Его лицо сделалось равнодушным и каким-то рассредоточенным. Он дернул за край плотной черной тряпки, открывая зеркальную гладь, и медленно опустился на пол неподалеку от круга.

Солнце нещадно палило, выжигая все — до самой глубины души. Да и осталась ли у нее вообще душа? Ничего не осталось.

Девушка устремила взгляд вниз, в одну из дыр, где темнела вода.

Насколько стало бы легче, если бы эта пробитая яхта наконец затонула. Конец мог быть любым — лишь бы только он вообще наступил!..

— Кто я? — спросила девушка вслух, и ее хриплый голос потонул в плотной тишине, которая всегда полновластно царила в этом месте.

Вопрос был бессмысленен. Слова вообще утрачивали свой смысл, становясь простым набором странных пустых звуков. Кажется, девушка наконец осознала это, потому что смирилась и вновь погрузилась в сонный покой, подобный смерти. А может, и являющийся этой самой смертью. Даже появление на горизонте черной птицы на этот раз ее не взволновало — к чему волноваться, когда все напрасно и изменений не будет? Мир закольцован и обращен в ничто, а значит, ничего нет ни по эту, ни по ту сторону кольца. Великая пустота, иссасывающая и беспощадная.

Птица все приближалась, и девушка следила за ней отрешенным, почти ничего не видящим взглядом.

Ворон (теперь было заметно, что птица — именно большой черный ворон) летел медленно и как-то неуклюже, чуть заваливаясь набок, словно воздух являлся для него препятствием, и требовалось постоянно напрягать все силы, чтобы прорываться сквозь него.

Глядя на птицу, девушка даже подумала, что она умирает и умрет совсем скоро, если продолжит в том же духе. Ни жалости, ни каких-либо иных эмоций не было. Она наблюдала — вот и все, слегка удивляясь настырности ворона — пора бы давно сложить крылья, не мучиться, а камнем рухнуть в соленую воду. Может, вода примет его и подарит ему забвение…

Но ворон все летел.

Вот он уже над старой яхтой, и из горла птицы вырвался хриплый страшный крик.

Девушке показалось, что птица хочет ей что-то сказать. Но разве птицам дано говорить? Может, и дано — таких тонкостей она уже давно не помнила…

Ворон еще раз судорожно взмахнул крыльями и рухнул вниз, к ногам девушки, теряя перья. Глаза у птицы покрывала сизая пленка.

Девушка подняла ворона — сама не зная зачем, погладила по взъерошенным перьям, и глаза птицы снова раскрылись. Она негромко каркнула.

«Она зовет меня, — вдруг отчетливо поняла девушка. — Зовет туда, где нет этого моря и этого солнца… Но разве такие места бывают?.. Да, бывают… Я, кажется, немного помню такие места. Там есть что-то еще… что-то очень важное…»

Птица закаркала, словно разразилась приступом кашля. Похоже, в руках у девушки ей стало лучше. Еще недолго они сидели, глядя на едва плещущиеся у ног волны, а потом ворон взлетел и, сделав круг над разбитой яхтой, закаркал.

— Лети, — сказала ему девушка, махнув рукой. — Ты же видишь, я не могу последовать за тобой, так улетай сам.

Краем сознания она еще понимала, что находиться в этом месте нельзя, что это отчего-то плохо для птицы. Ворон еще раз досадливо каркнул и, опустившись ей на плечо, легонько клюнул.

— Я не могу пойти с тобой! — девушка помотала головой, словно так было для птицы понятнее. — Моя яхта разбита. Она никуда не поплывет, понимаешь?!

Но ворон настаивал и еще раз, посильнее, ткнул ее клювом.

Девушка рассердилась.

— Улетай! — она стряхнула с себя глупую навязчивую птицу и прикрикнула на нее. — Кыш! Убирайся! Отстань от меня.

Ворон вспорхнул и, сев на обломанную мачту, расхохотался… странно, но эти хриплые каркающие звуки более всего походили именно на смех! На ехидный издевательский смех.

— Ну, погоди! — погрозила девушка, оглядываясь в поисках того, чем бы можно было запустить в птицу. Как назло, ничего! Она сунула руку в карман и вдруг поняла: там что-то есть. Небольшое, металлическое.

Монетка! Она сверкнула под лучами никогда не заходящего солнца особенным ярким светом, и девушка нахмурилась. С этой монеткой тоже связано что-то важное. Какое-то обещание, какой-то долг…