Чтение онлайн

Кейт никак не могла понять, о каком «семейном горе» шла речь, и сначала даже подумала, не называет ли так тетка Барбара возвращение дяди Джайлза без повышения в генералы, чтобы придать больше важности ее проступку. Но мистер Вардур, читавший в вагоне свежий номер газеты, указал ей на объявление: «Несколько дней назад в Александрии на 23-м году жизни скончался лейтенант 109-го полка Энтони Умфревиль, старший и последний из оставшихся в живых детей почтенного Джайлза Умфревиля, полковника 109-го полка».

Кейт чувствовала, что ей следовало бы пожалеть бедных отца и мать, погоревать об их потере, но не могла не думать о том, что теперь все наверняка будут осуждать ее еще больше, что на нее свалят и это несчастье, как будто она знала о нем и нарочно убежала, чтобы увеличить горе. Об этом-то происшествии, вероятно, и говорили во время ее побега в комнате тети Джейн и поэтому так долго и не хватились ее отсутствия.

В назначенное время поезд остановился у дебаркадера. Мистер Вардур нанял кэб, и Кейт, начинавшая уже дрожать от страха, села возле приемного отца и схватила его за руку, стараясь прижаться к нему поближе, пока еще было можно.

Но вот и Брутон-стрит, вот дверь, которая закрылась за ней в субботу. Как быстро открылась она опять! Кейт опустила глаза, стыдясь даже швейцара. Ее утешало лишь то, что в дом она войдет, держась за руку мистера Вардура.

В гостиной никого не было, но вскоре появилась леди Барбара. Кейт не смела взглянуть на нее, по одному тону голоса тетки поняв, что та приняла самый строгий вид. Даже в шуршании шелкового платья было что-то, заставившее девочку содрогнуться.

— Вот, возвращаю вам свою маленькую племянницу, — начал мистер Вардур, выводя Кейт вперед. — И, думаю, она очень сожалеет о том, что случилось.

Наступила минута молчания. Кейт знала, что страшные черные глаза тетки устремлены на нее, но чувствовала сильное желание высказать правду и сознавала, что, пока рядом с ней был приемный отец, у нее хватит храбрости это сделать.

— Я раскаиваюсь, тетя Барбара, — тихо произнесла она. — Я не должна была говорить, что вы со мной дурно поступаете и что заставляете меня говорить неправду…

Сердце Кейт было готово выпрыгнуть из груди.

— Хорошо, что вы сознаетесь в своем дурном поведении, — сказала леди Барбара таким же сухим и резким голосом, как всегда.

— Она искренне раскаивается, — прибавил священник. — Я узнал из ее добровольного признания, сколько неприятностей она вам причинила, и думаю, что если вы по доброте своей простите девочку, то она впредь не будет уже такой своенравной.

Сказав это, он подвинул Кейт немного вперед и, пожимая ей руку, пытался высвободить свою. Юная графиня поняла, что ей следует попросить прощения. И хоть это казалось ей еще труднее первого признания, но она все-таки выдавила из себя:

— Тетя Барбара, простите меня, я постараюсь быть лучше.

— Если раскаяние ваше искреннее, Кэтрин, то я, конечно, прощаю вас, — сказала леди Барбара, взяв Кейт за правую руку (левой Кейт все еще держалась кончиками пальцев за мистера Вардура), — но мое прощение, — продолжала тетка, — одно, а последствия вашего поведения — другое. Мое личное прощение не должно и не может отвратить этих последствий, и вы, мистер Вардур, вероятно, со мной согласны, — прибавила она.

Испуганная девочка придвинулась ближе к приемному отцу. Последствия, о которых упомянула тетка Барбара, были ужасны.

Мистер Вардур пробормотал в ответ какие-то слова, на которые Кейт от волнения не обратила внимания, а тетка между тем продолжала:

— Из уважения к титулу, который вы носите, леди Кергвент, я постараюсь сохранить в тайне этот неблаговидный поступок и полагаю, что едва ли кто-нибудь посторонний знает о нем. Что же касается вашего семейства, то оно, вероятно, также понимает необходимость некоторых предосторожностей.

Мистер Вардур поклонился в знак согласия.

— Но, — прибавила леди Барбара, — из-за этой истории мы с сестрой вынуждены отказаться от ответственности за дальнейшее воспитание Кэтрин. Здоровье леди Джейн сильно пострадало от постоянного шума и беспокойства, которые неизбежны, когда в доме есть ребенок. К тому же вследствие побега племянницы у нее были такие сильные припадки, что впредь я не могу подвергать ее подобным волнениям. Конечно, в данный момент мы вынуждены все-таки принять этого ребенка, но как только вернется брат и как только он будет в состоянии заняться делами, нам нужно будет переговорить обо всем с лордом-канцлером и найти какое-нибудь заведение, начальница которого сможет сладить с такой неукротимой натурой, как Кэтрин.

— В таких обстоятельствах, — сказал мистер Вардур, — не лучше ли ей вернуться пока со мной в Олдбороу?

Кейт затрепетала от надежды, но все это было бы слишком хорошо, чтобы осуществиться. Послышался отвратительный слабый кашель леди Барбары.

— Благодарю вас, вы очень добры, но об этом не может быть и речи. В настоящее время на мне одной лежит ответственность за племянницу, — с обидой в голосе проговорила тетка.

— Я думал, — смутился священник, — что, если леди Джейн нездорова, а полковник Умфревиль в таком горе, для вас сейчас будет облегчением расстаться с ребенком…

— Благодарю вас, — кивнула леди Барбара, — но никакое неудобство не может помешать мне исполнять свой долг.

Осознав, что слова его будут бесполезными, мистер Вардур сменил тему разговора и осведомился о здоровье леди Джейн. Оказалось, что та с субботы очень больна и с тех пор не выходила из своей комнаты.

— Кейт всего несколько часов назад узнала о горе, постигшем полковника Умфревиля и его жену, — сказал священник.

— Наш племянник был слишком слаб и не смог перенести путешествие, — вздохнула леди Барбара. — Он внезапно занемог в Александрии и умер. Теперь мы опасаемся за отца покойного, он тоже чувствует себя дурно. И когда он окажется в Англии, предсказать невозможно.

Леди Барбара поблагодарила мистера Вардура за то, что он доставил леди Кергвент домой, и предложила ему позавтракать. Но это было сделано таким важным и торжественным тоном, что любой догадался бы, как ей не хотелось, чтобы священник согласился.

Чувствуя себя лишним, мистер Вардур поцеловал несчастную Кейт и простился с леди Барбарой. Бедная девочка была до того погружена в печаль и уныние, что не сделала даже попытки проводить приемного отца до лестницы.

— Теперь, Кэтрин, — сказала тетка, — пойдемте со мной в комнату тети Джейн. Она так тревожилась, что успокоится, только увидев вас.