Чтение онлайн

— В Олдбороу?

— Да… да! Это было очень дурно! Папа… дядя Вардур объяснил мне это!

— Но отчего же ты так сделала? — спросил ласково дядя. — Не бойся, скажи мне!

— Оттого, то я рассердилась. Тетя Барбара не пускала меня к другим Вардурам и хотела, чтобы я написала… написала неправду.;. А когда я сказала ей, что это ложь, она отправила меня наверх и велела мне там оставаться до тех пор, пока я не напишу письма и не попрошу у нее прощения. Поэтому я и убежала… И по железной дороге приехала домой. Я не знала, что это так дурно, а то, право же, не сделала бы этого!

Кейт спрятала свое пылающее лицо на груди дяди и немало удивилась, услышав последовавшие затем слова лорда Лапоэра.

— Гм! Признаюсь, если бы Барбара взяла меня к себе на воспитание, я бы удрал от нее в первую же неделю!

— Пожалуй, что так, — сказал полковник.

И тут лорд Лапоэр увидел на лице своего друга то, чего Кейт заметить не могла, — первую тень улыбки.

— Пожалуй, что так! — повторил полковник, прижимая к себе дрожащую девочку. — Надо сказать, Барбара не ошибается, считая тебя человеком, который способен портить молодежь! Ты не суди об этом, девочка, так же легко, как мой друг…

— Ах, нет, никогда! Папа был этим так поражен!.. — и Кейт снова залилась краской стыда.

— Но хорошо все-таки то, — прибавил дядя, — что ты, бедное мое дитя, отправилась к самым лучшим своим друзьям. Ты, должно быть, много страдала, и с тех пор, как покинула Олдбороу, твоя жизнь была не совсем счастлива…

— Я сама была во всем виновата! — ответила Кейт.

— Мы подумаем о том, не может ли тетя Эмили помочь тебе исправиться. Если бы ты могла только, Кейт, постараться быть для нее тем же, чем были для нее собственные ее дети…

— Для нее и для вас тоже, — прошептала Кейт, и в эту минуту она любила старого дядю даже больше, нежели милую тетю.

Полковник прижал к себе девочку с тяжелым вздохом, который ясно доказывал, как трудно будет Кейт заменить ему потерянных сыновей. Тем не менее этот вздох пробудил в девочке не только любовь и сострадание к дяде, но и желание сделаться такой доброй и нежной, чтобы дядя и его жена были совершенно счастливы.

Остальная часть вечера прошла спокойно, ничего особенно примечательного не случилось. Миссис Умфревиль вернулась домой и горячо приветствовала лорда Лапоэра, который в свое время проявил к ее сыновьям столько дружбы и любви.

Наступили сумерки, все уселись у камина. Разговор опять начался о Фрэнке и Энтони. О Кейт снова забыли, но теперь она уже не одна сидела у окна. Придвинув скамеечку поближе к дяде и положив голову на его колени, юная графиня устремила глаза на горящие угли. Сердце девочки спокойно отдыхало, а слух внимал нежным материнским вопросам о сыновьях и ласковым ответам старого друга.

Дядя, прислонившись к спинке кресла, молчал, тетка же и лорд Лапоэр продолжали беседу. Миссис Умфревиль, казалось, вникала во все мельчайшие подробности жизни своих мальчиков в Англии. Она не только не плакала, но даже улыбалась, когда слышала что-нибудь смешное или особенное. Кейт чувствовала какое-то благоговение к ней и при виде горя своих новых знакомых все больше и больше к ним привязывалась.

Беседу прервал ужин. Кейт сидела за столом напротив лорда Лапоэра, который то и дело обращался к ней, рассказывая о том, что делают Аделаида и Грейс. Впрочем, он был серьезен и грустен, сочувствуя горю своих друзей; Кейт тоже не хотелось веселиться. Она в самом деле начинала чувствовать и надеяться, что сумеет всегда себя хорошо вести с дядей и с теткой и что с ними никогда не будет дурной девочкой и шалуньей.

Скоро слуга доложил, что за леди Кергвент приехала карета. Тетя Эмили повела девочку одеваться, и та крепко прижалась к тетке.

— Дорогая моя девочка! — заговорила тетя Эмили, обнимая ее. — Мне кажется, что твой дядя немного развеселился сегодня. Я так благодарна тебе за это! И Лапоэр был так добр, что приехал, — продолжала она, покрепче прижав Кейт к себе. — Может быть, теперь дяде будет лучше? Я так счастлива, что он опять в Англии… Приезжай к нам, Кейт, как только Барбара тебя отпустит. Это доставит дяде большое удовольствие.

«Она просит меня утешать его, а он ее!» — подумала Кейт и была так тронута, что не знала, как себя вести, поэтому только молча смотрела на тетку.

В экипаже дядя Джайлз посадил ее к себе на колени:

— Я переговорю с Барбарой, и мы увидим, когда можно будет взять тебя к нам, душа моя.

— Ах, устройте это поскорее! — ответила Кейт.

— Это будет зависеть от твоей тетки. Ты все-таки будь послушной. Барбара ведь много страдала в жизни и о себе мало думает, так хоть уж ты о ней побеспокойся.

— Я не знаю, дядя Джайлз, как это сделать, — откровенно призналась бедная Кейт. — И дома мне все говорили, что я ни о ком не думаю…

— Старайся! — заметил серьезно полковник.

Кейт было немного испугалась, но он продолжал уже добрым голосом:

— Ты сказала «дома». Что для тебя дом: у сестер моих или в Олдбороу?

— В Олдбороу, дядя Джайлз!

— Старайся, — повторил полковник, — ты уже выросла, не ребенок.

— Дядя, можно мне попросить вас об одной вещи?

— Что такое?

У Кейт от волнения сжалось горло, но она преодолела себя и произнесла:

— Пожалуйста, не думайте, что это Вардуры виноваты в том, что я такая дурная! Я знаю, что я шалунья, гадкая, с прескверными привычками, но это моя, моя собственная вина, право же, и ничья больше! Мэри и дядя Вардур хотели исправить меня… А я…

— Душа моя! — сказал полковник и взял девочку за руку. — Я совершенно уверен в том, что мистер Вардур учил тебя только хорошему. Мне очень приятно видеть, что ты его любишь и почитаешь настолько, насколько может ребенок твоих лет и насколько он это заслуживает. Сохрани эти чувства в своей душе навсегда. И признательность твоя еще больше возрастет, когда ты узнаешь обо всех жертвах, на которые он пошел ради тебя!