Графиня Кейт
Шрифт:
— Многие из этих вещей, — сказала миссис Умфревиль, — предназначены нашим здешним друзьям. Вот этот индийский шарф и кашемировая шаль — для твоих двух теток, а шахматы — для лорда Лапоэра.
— Ах, тетя Эмили! Мне так хочется сыграть ими хоть одну партию!
— Я с удовольствием сыграю с тобой, если ты пообещаешь осторожно обращаться с тонкой резьбой, — ответила миссис Умфревиль без сопротивления, которого с трепетом ожидала было Кейт. — Только сначала помоги мне распределить другие вещи. Один из рабочих ящиков дядя хотел подарить тебе.
— Ах, тетя Эмили, что за прелесть! Имея такой прекрасный ящик, я буду вышивать с куда большим удовольствием! — воскликнула Кейт, разглядывая каждое углубление в своем подарке. — Тут так много места, что можно лечь спать! А кому другой ящик?
— Фанни Лапоэр, крестнице моего мужа.
— Как я этому рада! Фанни умеет так хорошо шить!
— Ты должна помочь мне распределить и другие подарки. Вот это, — улыбнулась миссис Умфревиль, показывая на шарф и на платье, украшенное серебристыми пластинками, — это моим молоденьким двоюродным сестрам. Осталось придумать, что больше подойдет другим Лапоэрам и твоим двоюродным сестрам в Олдбороу.
— Моим! В Олдбороу?! — воскликнула Кейт. — Им тоже достанется что-то из этих прелестных вещей?
— Конечно. Мы с твоим дядей хотели бы сделать подарки всем…
Тетя Эмили не успела закончить фразу, поскольку Кейт подлетела к ней и крепко обвила руками ее шею.
Когда миссис Умфревиль, освободившись наконец из жарких объятий, поцеловала девочку, та сложила руки на груди и поклонилась тетке:
— Ах, благодарю вас! Тысячу раз благодарю!
— Душа моя, только не сойди совсем с ума от счастья, а то наступишь еще, пожалуй, на какую-нибудь из этих вещиц, и тогда они уже ни на что не будут годны. В толк не возьму, отчего ты так радуешься?
— Ну как же! Ведь в Олдбороу так редко появляются хорошенькие вещицы!
— Вот как! Тогда скажи: ты будешь довольна, если мы пошлем эту шаль мисс Вардур?
Шаль была прекрасная, из мягкой кашемировой шерсти; яркие цветы на ней были так искусно подобраны, что она казалась и нарядной, и скромной одновременно. Однако Кейт довольно неблагосклонно взглянула на нее.
— Подумаешь, шаль! — сказала она. — Пожалуйста, дайте лучше Мэри рабочий ящик.
— Но ведь он назначен леди Фанни!
— Да ведь я говорю о своем, — возразила Кейт серьезно. — Если бы вы только знали, какая я безалаберная… Мне нельзя давать хороших вещей, ведь у меня все быстро приходит в негодность и смешивается в кучу. А у Мэри вещи всегда в таком порядке! Да и шьет она куда лучше меня, не говоря уж о вышивании… Все, что носит малышка Лили, сделано руками Мэри. Поэтому ей такой ящик подходит куда больше, чем мне! А то сейчас она хранит нитки в старой голубой шкатулочке, которая уже вся истрепалась…
— Нам с тобой нужно прежде узнать, что скажет на это твой дядя, — ответила миссис Умфревиль. — Он же назначил этот ящик тебе.
— Вы только не думайте, что ящик мне не нравится, — сказала Кейт с заблестевшими глазами. — Напротив, он мне ужасно нравится, и потому-то мне и хотелось бы, чтобы он достался Мэри!
— Я вижу, душа моя, — улыбнулась тетка и поцеловала девочку. — Но мы поговорим еще об этом позже. Может быть, Мэри предпочтет индийскую шаль.
— Мэри не пустая девушка, у нее нет глупых причуд! — воскликнула Кейт. — Это правда, что она всегда очень мило одета, но потому только, что ничего не рвет и очень бережлива. Я сама слышала, как папа говорил, что туалет Мэри стоит не дороже моего и Сильвиного!
— Хорошо, посмотрим! — ответила миссис Умфревиль, недоумевая, почему шаль не может быть подходящим подарком для бережливой девушки.
Между тем Кейт, бесцеремонно осмотрев прекрасный ящик из кипарисового дерева, назначила его Сильвии, китайские картинки отложила для Лили, остальные же драгоценности распределила между детьми Лапоэров.
Затем начались сопровождаемые шумными восклицаниями заворачивание и укладка всех вещей обратно в сундук. Когда последняя вещичка была спрятана, оставалось время сыграть партию в великолепные шахматы. По правде говоря, Кейт находила удовольствие не в самой игре, а в возможности прикасаться к точеным фигуркам. Передвигать их нужно было с большой осторожностью. И — удивительная вещь! — Кейт так аккуратно обращалась с ними, что не уронила ни одной. Куда только делась ее обычная неуклюжесть! Девочка так свободно чувствовала себя в присутствии милой и ласковой тетушки, что и сама забыла о своей всегдашней неловкости.
После обеда Кейт отправилась с теткой в магазин, а оттуда они заехали за дядей, который к этому часу должен был уже закончить свои дела у адвоката. Упоминание об адвокате насторожило юную графиню, которая по-прежнему внутренне трепетала при мысли о лорде-канцлере, и теперь, когда они с теткой ехали по мирной улице, где жил адвокат, пылкое воображение рисовало ей страшные картины: вот она попала в заговор, и сейчас ее передадут в когти лорда-канцлера.
Впрочем, миссис Умфревиль невольно облегчила переживания Кейт, задав вопрос о семействе Вардуров. Юная графиня, отвлекшись от мрачных мыслей, пустилась в красноречивый рассказ об обитателях дома священника и даже не заметила, как они оказались у двери адвоката. Дядя Джайлз уже ожидал их, и все вместе они отправились в гостиницу.
Всю дорогу полковник беседовал с женой о посещении адвоката, лишь изредка бросая на Кейт короткие взгляды. Девочке показалось, что разговор гораздо больше относился к ней, нежели к делам Умфревилей. Глядя в окно, она старалась уловить смысл беседы, но безуспешно.
Возвратившись в гостиницу, миссис Умфревиль нашла на своем столе записку.
— Мне лучше туда поехать без промедления, — сказала она, прочитав ее и передав мужу.
— Не будет ли это для тебя слишком тяжело? Перенесешь ли ты? — спросил дядя очень тихо, и Кейт заметила в его лице то же самое сдержанное нервное подергивание, которое уже видела, когда полковник остался наедине со своей сестрой Джейн.
— Я справлюсь! — с жаром ответила тетка. — Для нее это будет таким утешением… Поеду тотчас же!
Миссис Умфревиль растолковала Кейт, что полученная записка была от бедной больной леди, сын которой находился у них в полку в Индии. Этой женщине хотелось о нем что-нибудь узнать, но завтра она должна уехать из города.
— Что бы тебе дать, чтобы ты не скучала в мое отсутствие, душа моя? — спросила миссис Умфревиль. — Боюсь, что наши книги тебе покажутся неинтересными…
Кейт очень хотелось попросить тетку, чтобы та взяла ее с собой и позволила посидеть в экипаже, пока сама будет наносить визит. Так будет лучше, чем остаться один на один со страшными черными усами! Но Кейт не высказала тетке свою просьбу, боясь расстроить ее.