Хроноагент. Гексалогия
Шрифт:
– Если честно, был грех. Сам не знаю, что со мной, но вот коекого действительно как бы забыл…
– Ты, может быть, и меня не помнишь?
– Ну как же, васто я не забыл… – Я мучительно стараюсь вспомнить его имя и отчество.
– Еще бы ты меня забыл, – свирепеет вдруг подполковник, – того, кто тебя летать учил, птенца желторотого!
Вот сволочи! Это же надо, сунуть меня в сорок первый год, а таких вещей не предусмотреть… Вспомнил!
– Да что вы, Иван Дмитриевич! Мы с Сергеем еще вчера, когда документы сдавали, подумали, что это – вы. Только… – я не знаю, что сказать дальше, и умолкаю.
Подполковник добреет и понимающе кивает головой.
– Только не поняли, что это вдруг Батя в штабе оказался а не полком командует? Так ведь?
– Так…
– Отлетался я, Андрей. Ты думаешь, я бы отдал вас с Сергеем Лосеву? Черта с два! Я бы вас к себе забрал. Но отлетался Иван Дмитриевич. Левую ногу я в Испании оставил, Андрей.
– Вон оно как! – У меня вытягивается лицо, на этот раз вполне искренне.
– Да, вот так. Пятерых я там на землю спустил, а шестой мне – пулю в колено.
Подполковник замолкает ненадолго, смотрит на меня и тихо говорит:
– Противник он серьезный, Андрей. Скоро и вы с ним силами тягаться будете,
– И как скоро?
– Не знаю, Андрей, не знаю. Знаю только, что времени у нас в обрез. Потому и торопимся. Не хватает времени всех летчиков на новые машины пересадить да боевой опыт им передать. Потому вашу дивизию и формируем. Вы и технику быстрее освоите, и воевать будете грамотно. Пыль от них полетит. Бояться вас будут, как черт ладана. Верно я говорю?
– Верно, Батя.
– Но и вам достанется. Не хотел бы я быть на вашем месте… Вру, не верь! Завидую вам. Ну, иди. У меня еще народу – полная приемная… Ты чтото сказать хочешь?
– Товарищ подполковник, если можно, то Николаева определите тоже в 129й.
– А как же иначе? Неужели я боевых друзей разлучу? Ну, иди… Назовешь дежурному номер полка, он тебе скажет, куда и когда прибыть.
Через час мы с Сергеем идем по улице Горького. Сергей не перестает восхищаться:
– Это же надо! У самого Лосева служить будем! Он на ХалхинГоле чудеса творил… Ай да Батя, ай да молодец!
А я его почти не слушаю, только киваю и отвечаю односложно. Мне страшно интересно посмотреть на Москву сорок первого года. Она так непохожа на ту Москву, которую я в общемто неплохо знаю. По улицам проезжают редкие автомобили: “эмки”, “ЗиСы” и еще какието, катят непривычно формы троллейбусы и автобусы.
А люди! Очень много мужчин в военной и полувоенной форме. Остальные преимущественно – в “толстовках”. Еще штрих: невзирая на теплую погоду, не видно людей с непокрытой головой, все в кепках, шляпах, фуражках, только мы с Сергеем в синих пилотках. И хотя военных на улице много, мы с Сергеем заметно выделяемся. Еще бы, два молодых офицера, или, как тогда говорили, командира, летчики, да еще при орденах! Замечаю, что многие женщины, особенно молодые, смотрят нам вслед.
Кстати, о девушках. Я, конечно, не сильный знаток истории моды, но меня не оставляет впечатление какогото несоответствия. По моим представлениям, одевались они в это время както подругому. Во всяком случае, плечи голые не торчали, юбки, помоему, были подлиннее, а каблучки пониже… Впрочем, откуда у меня такие представления? Из довоенных фильмов? А что я из них видел? “ВолгаВолга”, “Светлый путь”, “Свинарка и пастух” да “Трактористы”. Так ведь это фильмыто все о сельской да производственной жизни. И снималисьто они не в сороковом – сорок первом, а гораздо раньше. За это время мода, особенно женская, могла сильно измениться.
Мы выходим к Пушкинской площади. Здесь в мое время будет “Россия”, а сейчас… Стоп! А это что за лошадь? Вместо памятника Пушкину я вижу какогото витязя на коне. Батюшкисветы! Это же Юрий Долгорукий!
Какого черта! Нет, и площадьто это Пушкинская, я это точно знаю.
В растерянности я озираюсь по сторонам. Мы идем дальше и через несколько сот метров я вижу наконец и Александра Сергеевича. Вот оно что! Видимо, их после войны поменяли местами, а я об этом ничего не знал.
Хотя стоп! Насколько я помню, Юрия Долгорукого увековечили к 800летию Москвы. До войны его просто не было! Чтото здесь не то… Чтото с памятью моей стало…
Да бог с ними, и с Долгоруким, и с Пушкиным! Я прислушиваюсь к тому, что говорит Сергей, и на ходу врубаюсь.
– Знаешь, както неудобно. Я там никого не знаю в этой компании, и меня никто не знает. Будут думать: приперся леший знает кто…
– Вопервых, не леший знает кто, а мой товарищ. Вовторых, сам знаешь, после второй рюмки все становятся своими. А тем более что компания простецкая: все ребята и девчонки с моего двора. Командиры, студенты… Один только – важная шишка, начинающий дипломат. Посидим, пообщаемся выпьем понемногу. Именно понемногу. Что ты будешь один делать? Пойдешь в ресторан и опять же напьешься. Кстати, Батя мне наказал, чтобы я тебя проконтролировал в этом плане. Так что никаких разговоров!
– Ладно, уговорил, веди меня в свою компанию.
– Ну и прекрасно, договорились. Значит, в пять вечера я тебя жду в вестибюле гостиницы. Не заставляй меня подниматься.
Глава 3
Самый охмуреж идет! Под сладкий лепет мандолины.
И.Ильф, Е.Петров
Компания действительно подобралась неплохая. Еще не разлили по второй, а я уже стал здесь своим человеком. Этому способствовали как популярность Сергея, так и наша с ним боевая слава.
Всего вместе с нами собралось шестнадцать человек: десять парней и шесть девушек. Среди мужчин преобладала военная форма. Два танкиста, артиллерист, моряк и два пехотинца. Все, кроме нас с Сергеем и танкиста, лейтенанты. Важная шишка, дипломат, оказался простецким мужиком. Зато другой штатский – журналист, писатель и поэт держался с достоинством на уровне прессатташе великой державы. Правда, после первой же рюмки его спесь как рукой сняло.
Общий разговор постепенно перешел на тему близкой воины. Правда, эту близость все понимали посвоему. Дипломат авторитетно заявил, что Германия к войне не готова, что руки у нее связаны договором и Гитлер не такой безумец, что бы затевать войну на два фронта. Словом, он повторил те самые доводы, которые в это время убаюкивали товарища Сталина и его окружение. Впрочем, многие здесь были того же мнения.