Чтение онлайн

Все чаще мое общение с Ольгой ограничивалось телефонными разговорами. Да и редкие, не чаще одногодвух раз в неделю, встречи продолжались не более двух часов. Начинались они поздно, а задерживаться особо не было возможности ни мне, ни ей. Мне в шесть тридцать уже надо было быть на аэродроме, а у нее – на носу госэкзамены. Расставаясь всякий раз я давал себе слово, что сейчас возьму ее за плечи, притяну к себе и поцелую в приоткрытые, зовущие, ждущие губы. Но всякий раз останавливала мысль, что очень не хочется делать это вот так, наскоком, наспех. И я ограничивался целомудренным поцелуем руки. Случай провести время вместе подольше, чтобы все сложилось само собой, все никак не представлялся.

Но вот однажды… Конец мая “обрадовал” нас погодой. Резко похолодало, на Москву наползли тяжелые низкие тучи, зарядили затяжные дожди. Полеты прекратились. Мы прекрасно знали, что, как только небо прояснится, нам придется наверстывать упущенное время. Поэтому мы с тоской и досадой каждое утро смотрели на свинцовое, низкое, ниже всех дозволенных пределов, небо.

Мне было обидно вдвойне. Я первым почувствовал, что “Як” – необычайно скороподъемная машина. Поделился этими мыслями с ребятами. Это, мол, позволит максимально использовать в бою вертикальный маневр. Меня восприняли с недоверием. Оно и понятно. Они все до сих пор летали на “Чайках” или “ишаках”. Там все построено на виражах. А здесь старлей Злобин предлагает ломать господствующую десятилетиями тактику воздушного боя.

Ято знал, что прав. Но как это доказать? Командир полка внимательно выслушал меня и предложил в ближайший полетный день провести с ним на пару показательный бой, чтобы все могли сделать вывод, какая тактика эффективней.

– Ты прав, Андрей. Машина – новая, возможности у нее – тоже новые. И воевать на них надо поновому. Иначе будут нас бить, бить и бить!

И вот на тебе! Сразу после этого разговора погода испортилась. Видя мою кислую физиономию, Лосев каждый раз шутил:

– Не расстраивайся, Злобин. Еще успеешь от меня трепку получить. Не спеши.

23 мая, прослушав на аэродроме очередную безрадостную сводку погоды, мы пошли в ангары ковыряться в моторах и другой матчасти. Часа через три я говорю Сергею:

– Пойду позвоню Ольге. Дня три уже с ней не говорил.

– Нуну, валяй. Если дозвонишься, передай привет от мокрого сокола – Сереги Николаева.

Ольга ответила сразу:

– Андрей! Это ты? Извини, я все эти дни в институте пропадала. Мы экзамены сдаем.

– И как успехи?

– Прекрасно! Завтра – последний.

– Здорово! И когда ты его сдаешь?

– К двум часам уже все кончится. А ты сможешь вырваться?

– Оля, посмотри на небо и поймешь все сама. У нас сейчас вынужденное бездействие.

– Ну тогда жди меня завтра, в два часа, в институте, у главного входа.

– Договорились.

У Сергея мое сообщение вызывает приступ энтузиазма и жажды деятельности.

– Ай да Олька! Так она завтра настоящим лекарем станет! Слушай, это надо отметить, но как?

Он на минуту задумывается, потом лицо его проясняется.

– Завтра мы должны получить денежное довольствие. Верно? Давай погусарим? Ты пойдешь ее встретишь и отвезешь в ресторан, а я там организую стол на четверых.

– На четверых?

– Ну да! Это будет для нее сюрприз.

– А кто такая?

– Ты ее знаешь, она – тоже. Больше ничего не скажу, а то проболтаешься.

– Ну ладно, как знаешь. Лишь бы погода не подвела.

– Прояснение будет только двадцать пятого мая, так что не беспокойся. Завтрашний день – наш.

Утром мы снова слушаем сводку погоды, получаем денежное содержание и идем в ангары. Около двенадцати я нахожу майора Жучкова и объясняю ему ситуацию.

– Эх, молодежь, молодежь, – вздыхает двадцатидевятилетний майор, – всето у вас одно на уме. Ну да бог с вами, грешите! Только не перебирать! Прогноз на завтра хороший. В шесть тридцать на аэродроме как штыки!

– Есть как штыки!

Без десяти два я уже как штык стою в вестибюле главного входа медицинского института с букетом цветов. Пожилой вахтер смотрит на меня с большим уважением и громко, чтобы я слышал, требует у всех входящих студенческие билеты или удостоверения. Меня он пропустил, ничего не спросив, только приложил правую руку к козырьку фуражки.

– Андрей! Ты уже здесь?

Ко мне через вестибюль быстро идет Ольга. Я смотрю на нее и теряюсь. Нет, мне никогда не разобраться в этих вывертах и спиральных витках женской моды. Ольга смотрится, как картинка из модного журнала девяностых годов. Но есть в ней в то же время и чтото из эпох более ранних. На ней короткий, чутьчуть не достигающий колен, розовый плащик и белый бархатный берет. На ногах белые узконосые, на высоком каблучке ботинки или сапожки почти до колен, но не на “молнии”, как в наше время, а на шнуровке. На руках – белые лайковые перчатки. Ольга не замечает моего замешательства. Она сияет.

– О! И цветы? Вы очень галантны, товарищ командир,

– Ну, как сдала?

– Отлично!

– Тогда этот букет ты вполне заслужила. Поздравляю с почетным званием потрошителя! Ты ведь хирург?

– Только попадись мне на стол, разрежу в лучшем виде, – смеется Ольга. – Я теперь мясник с дипломом врача.

– Это полагается отметить. Едем!

Ловлю такси и везу Ольгу в ресторан, где нас должен ждать Сергей. В фойе помогаю ей снять плащ и сдаю его вместе с беретом в гардероб. Пока Ольга перед зеркалом поправляет прическу, любуюсь ее фигурой, которую выгодно подчеркивает облегающее белое платье.

Ольга берет меня под руку. Мы проходим в зал. Метрдотель встречает нас у входа и проводит к столику, за которым уже сидит Сергей в обществе красивой стройной брюнетки.

– Верунчик! Вот это встреча!

Девушки обнимаются, а Сергей заговорщицки подмигивает мне.

– Они одноклассницы. Не виделись три года. А сейчас Вера после окончания кораблестроительного едет в Николаев.

Подразумевается, что я должен хорошо знать эту Веру, так как она, наобнимавшись с Ольгой, бросается ко мне.