Чтение онлайн

С помощью дилаперов копируют, - проворчал философ.

Да. Иногда запутавшихся нужно подтолкнуть в нужном направлении. Я не говорю, что наш мир идеальный, но в нём жить довольно удобно. Мне тоже многое не нравится: дворцы развлечений, например, но я же не иду на преступления.
– Тут я немного покраснел, вспомнив Махамета.
– У нас всё сбалансировано, а ты хочешь это разрушить. Зачем нам универсальное лекарство, если из смежных миров идут регулярные поставки лекарств? Ты хочешь разрушить фармацевтическую индустрию? Зачем нам одновременное существование в одной квартире тысяч людей, ведь от этого загнутся строительные фирмы. Зачем покойников оживлять? Ты хочешь оставить без работы людей из сферы ритуальных услуг? А если мы начнём вещи выдумывать, куда девать рабочих с десятков тысяч заводов из китаеобразных миров?

Я постарался посмотреть на помрачневшего философа как можно мягче:

Не надо формировать, Павлик. Не нужна нам пока ни онтроника, ни обонточка. Это всё равно, что подарить пару пулемётов Александру Македонскому или ядерное оружие Наполеону. Я тебя, как философа, понимаю. Философия у нас на Земле всегда была никчёмной наукой, пристанищем болтологов. И тут ты обнаруживаешь мир, в котором есть отличное практическое приложение философии. В виде онтроники и обонточки. Поэтому ты и связался со всяким сбродом, чтобы исследовать такую интересную штуку. Но, поверь, не нужна она нам пока. Всему своё время.

С вами, фсеновцами, вообще это время может не наступить, - пробормотал Болотников.

Ну и бог с ним. Проживём с нашей паршивой биполярной онтологией, - оптимистично ответил я.
– Может, и правы те, которые в наше время удаляются от цивилизации и живут в избушках, ведя натуральное хозяйство. Они по-своему счастливы. Не в прогрессе счастье.

Нафилософствовавшись, я решил всё-таки перейти к делу.

Скажи-ка мне лучше, сколько Изобр в Миогене?

Павел с удивлением посмотрел на меня:

Одна...

На весь Миоген?

Да.

Откуда она взялась? Кто её изобрёл?

Не знаю, - пожал плечами философ.
– Мне Игнат помогал с исторической информацией, но я внятного ответа не нашёл. Есть несколько гипотез, но все несостоятельные. У них есть остатки религии, так вот, в святой книге, Либре, упоминается Изобра. Ощущение, что она была всегда. Возможно, она - какое-то особое природное образование или явление.

А сейчас Изобра находится в собственности Зеленцова Игната?

Да. Ему удалось её приватизировать, когда наши земляне организовали массовую ваучеризацию...

Ай да дилапер Зеленцов! Захватил, наверное, самый жирный кусок в смежном мире. То-то на него межмирторговское начальство злится!

Насколько я знаю, ты ни разу не был в Миогене.

Павел горестно покивал.

А хотел бы туда попасть? Поселиться возле своей любимой Изобры и копаться в ней потихоньку?

Глаза философа загорелись:

А разве это возможно?

Я покровительственно улыбнулся:

Конечно.

А ты меня разве не арестовать пришёл?

Я пришёл сделать тебе одно маленькое предложение. Чтобы ты потом не говорил, что фсеновцы - мракобесы, тормозящие прогресс. Мы мозгастых людей уважаем.

Я резко подошёл к Павлу и навис над ним:

В общем, мы с тобой вдвоём отправляемся в Миоген. Ты поможешь мне найти Игната Зеленцова, чтобы я его арестовал, а я оставлю тебя там и постараюсь забыть о твоих шашнях с бандитами. Идёт? Даю минуту на размышление. Отсчёт пошёл!

ЧЕТВЁРТАЯ ЧАСТЬ. НА КРУГИ СВОЯ

С момента сотворения мира терпели люди невзгоды и унижения. Плоды тяжкого труда людского присваивали себе сильные и алчные мира сего. Самые умные из людей изобретали сложные машины, чтобы сделать жизнь богаче и счастливее, но тем самым лишь увеличивали богатство алчных. Другие умные изучали законы природы, чтобы использовать их на благо людей, но число страждущих не уменьшалось. Третьи умные призывали вернуться в лоно природы, но не могли слабые люди противостоять силам естественным: ни стихиям, ни хищникам.

И появился на свет Бел, умнейший из людей. И понял он, что живут люди неправильно. Ни механизмы, ни возврат к природе не приведут людей к счастью и изобилию. И воззвал тогда он к небесам, и попросил вразумить, как жить дальше. Услышали небеса страстную мольбу Бела, и разверзлись Врата, и вышел из неё сам господь Лепест. Пал на колени Бел и взмолился господу. И просил он его, чтобы господь научил людей делать машины совершенные, надёжные и красивые. Но Лепест возразил ему и сказал, что в таком мире будут катастрофы и войны, и совершенные механизмы погубят людей.

И пал вторично на колени Бел. И просил он, чтобы господь научил людей подчинять себе живой мир. Чтобы рассказал Лепест, как получать большие урожаи и подчинять себе сильных животных. И чтобы люди сумели бы видоизменять животных под свои нужды. Но господь возразил, что такой мир будет жесток и несправедлив к природе и братьям меньшим. И плоды, и мясо в конце концов станут несъедобны, и животные станут уродливыми, и распространятся по всему свету жуткие генетические болезни.

Третий раз взмолился Бел Лепесту. И просил он научить людей чудесным заклинаниям, чтобы управлять природными стихиями. Но третий раз возразил человеку Лепест. И сказал он, что опасно давать людям такие знания, ибо алчные и сильные воспользуются ими необдуманно и нарушат природное равновесие. И будут в магическом мире возникать парадоксы и неопределённости.

"Что же нам делать, о Лепест?!
– крикнул тогда Бел в отчаянии.
– Не знаем мы, каким путём идти к счастью и изобилию!" Сжалился тогда Лепест над родом человеческим. "Я подарю вам Изобру, - сказал он, - которая даст вам изобилие. Я научу вас добывать из Изобры чудесные вещи, которые принесут вам счастье. С этими вещами вы сможете управлять самыми общими законами мира, не калеча природу. И будет у вас мир, не похожий на другие миры. Не технологический, не биотехнологический и не магический. Будет у вас мир онтологический, где философия станет прикладной наукой, способной изменять законы мира во благо человеку. И будут у вас онтологические устройства, которые позволят вам управлять диалектическими категориями и законами".