Чтение онлайн

Но Зида услышала неудачный совет отца и резко обернулась:

Какой землёй? Помидоры выращивать, которые разбегаются? Капусту, которая глазами моргает? Свёклу, которая ботвой вниз растёт? Я не буду такое есть, и детям не дам.

Вит уныло глядел в окно. Половину огорода занимала зимница, выросшая за ночь и поморозившая лук и редиску. Пав, не боясь замёрзнуть, залез в самую середину этой относительно безобидной нелепы и кидался оттуда в Юну снежками. Та взвизгивала и грозилась пожаловаться матери.

Не надоело смотреть?
– ядовито сказала жена, имея в виду зимницу.
– А мне надоели эти нелепы каждый день наблюдать. То одно, то другое... И за детей боязно.

Я тебе что, Лепест, чтобы нелепы разгонять?
– возмутился Вит.

В город надо перебираться, как ты не поймёшь!
– устало проговорила Зида. Ухват в её руках неожиданно зацвёл. Она брезгливо осмотрела его и отбросила в сторону.
– Пава и Юну в школу отдадим.

А на какие шиши жильё купим?
– огрызнулся нелоголаз.
– У тебя свойств, что ли, навалом? Хотя на твою злобность, наверное, можно целый дворец купить!

Пусть твой Игнат платит этими, как их, деньгами. У забредышей за деньги можно всё купить: и жильё, и еду, и за школу заплатить. Мне надоело жить в этой собачьей Нелоге, когда еда то разбегается, то улетает, то превращается в навозную кучу.

Это Зида со злости говорила. Запасы провизии хранились в чулане, где Вит установил нормальник, включив его на малую мощность. Юстаккумуляторов хватит по крайней мере на месяц. Так что пища не улетит и не расползётся.

Неизвестно, сколько они бы ещё спорили, но с улицы прибежал Пав и, потирая замёрзшие в зимнице пальцы, с порога прокричал:

Папа, тропа нормализовалась!

Вит встрепенулся. Раз нормальники включились, следовательно, в конец тропы, которая упиралась в дом старейшины, скоро перепухнет работодатель из Игнатовой конторы. На нормотропе законы мира работают, и перепухальники поэтому тоже действуют. Нужно было спешить: сейчас к дому старейшины ринутся жаждущие работы нелоголазы, которых, как и Вита, испилили дома жёны.

Нелоголаз схватил крепкий мешок для обонточки, кинул в него полбуханки хлеба и несколько печёных картофелин и бросился на улицу. На улице уже было полно народу, даже Гибкий Кир притащился. Ещё год назад он считался лучшим из нелоголазов, а потом вляпался в испар, который клубится возле Изобры. Противоиспарник у нелоголаза был драный, и Кир приобрёл необычайную гибкость. Он даже руки мог узлом завязать; впрочем под настроение он не только руки узлом завязывал. Сейчас Кир вместе с другими конкурентами тоже тащился к нормотропе, обмотав руку вокруг мешка.

Вопреки ожиданиям, в село перепухнули не работодатели из конторы Игната. Когда Вит подбежал к дому старейшины, то увидел с полдесятка горожан. Один из них был одет как горожанин, другой, получше - в красивую коричневую одежду, остальные - в светло-серую. Серые были вооружены состарами, а коричневый - тяжёлым плоскачом.

Вит заметил, что появление вооружённых людей в селе вызвало небывалый ажиотаж. К дому старейшины потянулись не только нелоголазы, но и остальные селяне. Где-то в толпе Вит заметил Зиду, которая тоже не утерпела и упорхнула из дома вслед за мужем. На руках она держала Юну, а с левого боку к ней жался Пав. Мальчишке явно хотелось убежать от матери и пробраться к вооружённым людям, чтобы потрогать боевое оружие или хотя бы рассмотреть его вблизи, но мать не пускала. За спиной Зиды торчала седая голова отца.

Коричневый взял в руки знакомую Виту штуковину под названием мегафон, покашлял в неё, сказал "раз-раз" и громогласно произнёс:

Дорогие друзья! Настало время великого освобождения и свободы. Я, полковник Народной гвардии Гвед, спешу вам сообщить, что неделю назад власть в мире перешла в руки нашего великого народа. Мы очистим наш многострадальный мир от забредышей, которые своей хитростью и коварством поработили нас.

Я его знаю, - шепнул на ухо Виту Гибкий Кир, в своё время много путешествовавший по окрестностям.
– Это же отец Гведоний, священник из Отстойника. Имя сменил, собака!

Мы вместе с вами стенали под игом забредышей, - пафосно вещал священник-полковник в мегафон, - Они развращали нас, спаивали, хитростью выманивали свойства, овладевали нашими эргостанциями. Они забирали нашу онтронику. Они расширили ужасную Нелогу из-за мерзкого изобретения - обонточки. Они, наконец, отняли у нас Изобру. Мы жестоко страдали, работая в поте лица на захватчиков...

Ты-то уж страдал!
– тихонько хихикнул Кир.
– Знаешь, Вит, этот краснобай при Потребилке был директором конторы, которая занималась гаданиями, ворожбой и прочей чушью.

Вит, не любящий шёпота в ухо, отмахнулся от надоедливого нелоголаза.

Но час освобождения настал!
– возвестил полковник, грозно потрясая плоскачом.
– В наших жилах течёт кровь свободного народа. Мы произошли от могучей расы древних воителей. Мы умны и сильны. Захватчики в один миг разрушили жизнь нашего народа, ибо мы, чистые и добрые, оказались бессильны против их подлости, коварства и пошлости. Но забредыши скоро почувствуют, что такое расплата. В нашем мире мы ловим забредышей, судим их за преступления против нашего народа и обессвойствливаем. А совсем скоро сплочённые ряды наших храбрых воинов отправятся в их мир, чтобы очистить его от пошлости и разврата. Мы не завоеватели, мы освободители, которые очистят мир забредышей от скверны.

Длинная речь Гведа уже стала надоедать Виту. Похоже, работы на сегодня не предвиделось. От скуки он начал разглядывать пришельцев. Горожанин стоял с безучастным лицом. Видимо, его тоже утомлял излишний пафос полковничьей речи. Один из серых был крепышом с тупым лицом, как будто вырубленным из дерева. Второй, невзрачной наружности, как и горожанин, скучал с отсутствующим видом. На третьем серая засаленная одежда висела мешком. Он всё время беспокойно ёрзал: то подтягивал постоянно сползающие штаны, то закидывал на плечо состар.

Одурманенные развратом, забредыши будут сопротивляться, - хмурил брови краснобай Гвед.
– Но наши доблестные войска подавят сопротивление, потому что инородцы неполноценны. Я не боюсь этого слова, друзья. Толерантности - отвратительного порождения мира забредышей - больше не существует. Мы выбрали иную судьбу. Мы отказались от лживости, толерантности и терпимости к дуракам и инородцам. Мы гордимся тем, что дурака можем назвать дураком, а неполноценного - неполноценным. На нас с небес смотрят духи наших славных предков, не боящихся отдать жизнь за торжество нашей расы, нашего народа!