i d22eb7fa14baa6c4
Шрифт:
нежны. По моему телу разливается тепло и приятная нега. Я хочу остаться здесь навсегда.
Пальцы сами тянут его за стебелек и цветок оказывается у меня в руках; запах его
пьянит и одурманивает. Голова идет кругом, а в глазах пляшут черные мошки. Меня
качает.
– Что с тобой опять не так?
– улыбка исчезает с лица у Трента. Он злится и
нервничает. Я утомила его и это его бесит.
– Что случи...?
Я не успеваю услышать его вопрос до конца. Но я догадываюсь о чем он. Мне бы
ответить, но ноги подводят меня, как и мое сознание. Я падаю как подкошенная. Что
вновь со мной? Трава укрывает меня со всех сторон, обволакивая как уютная колыбель.
Глаза закрываются...
Глава 11
– У нее мощнейший солнечный удар. Перегрев организма. При чем, такой
стремительный, что ей хватило пары минут на открытом солнце, чтобы вызвать у себя
такие последствия.
– И что теперь?!
– слышу я сквозь сон испуганный голос Графа.
– Она будет здесь... до рождения ребенка. Ты же не хочешь рисковать ее здоровьем и
здоровьем ребенка?!
– голос Дока. Он взволнован не меньше, но держит себя в руках, как и
любой врач от которого зависит жизнь его пациента.
– Когда она очнется?! Она же должна очнуться, я прав, Док?!
– наседает на него друг.
– Должна. А раз должна, то очнется. Будешь надоедать, прикажу тебя убрать из ее
палаты. Здесь не твоя епархия, а моя. Успокоился?
– Да.
Молчание. Граф и Док молчат и не спешат продолжать свой разговор. Мне становится
и страшно, и интересно. Я жду его продолжение даже больше, чем эти двое.
И они продолжают...
Слова, что произносит Граф, надолго проникают в меня, заставляя содрогнуться:
– Я не могу ее потерять. Сделай что угодно, но спаси ее... спаси для меня! Прошу
тебя. Нет, умоляю.
– Я все понимаю и постараюсь, но...
– Без «но». Без этого слова.
– Друг, я...
– Все. Я все сказал.
– прерывает его Граф. Слышится стук двери и все затихает.
Я боюсь открыть глаза, доказав тем самым, что я все слышала.
– Рассекречивайся, Вив. Он ушел, - смеется Док. Его голос усталый, но держится.
–
можешь «очнуться».
– Как ты узнал?
– шокирована я.
– Как? Да по твоим показателям. Ритм сердце стал ускоренным и не таким
равномерным. Я же врач, да еще и ученый. Ты думала меня обмануть? Я уже давно это
приметил.
Он приметил это, а я примечаю то, что в меня вновь воткнуты множество трубок, что
проводят через себя лекарства. На кончиках пальцев «прищепки», которые передают мое
состояние на мониторы. Все пикает и ужасно раздражает. Я так устала от этого.
Пытаюсь поднять руки, чтобы почесать нос, который ужасно чешется, но Док мешает
мне это сделать.
– Что ты хочешь сделать?
– Почесать нос.
– Не надо! Тебе, вообще, не нужно шевелиться. И...
– Что еще? Док, я так хочу почесаться, будто сотни тысяч мелких иголок
одновременно вонзаются в меня.
– Не нужно тебе сейчас видеть свои...
Я опережаю его; руки поднимаются к моему лицу. Они покрасневшие и кое-где
намечаются вздутие. Что?! Все это здорово смахивает на ожоги.
– Я хочу увидеть свое отражение в зеркале, - пытаюсь я подняться. Но Док
останавливает меня.
– Нет. Нельзя вставать. Твоя температура увеличилась на градус быстрее, чем мы
ожидали. Это спровоцировал солнечный удар. Я ввел тебе обезболивающие и штамп, который я смог приготовить здесь. В лаборатории Трента ест все необходимое.
– Я умру? Так скоро?!
– Что значит умрешь и так скоро? Ты вовсе не умрешь! Я не дам тебе этого сделать.
Штамп смог успокоить твое внутреннее состояние.
Мне плохо. Но надо держаться.
– Я так и буду здесь... до конца?
– решаюсь задать я ему свой главный вопрос.
– Да, к сожалению. Я не отпущу тебя сейчас даже, если Граф попросит об этом. Но он
не сделает этого. Он знает степень опасности.
Глаза закрываются, а слезы все равно проникают на мои щеки, омывая их горячей и
соленой влагой. Что же делать? В моем животе растет новая жизнь, но вряд ли я смогу
быть с ней до конца.
***
Мою ладонь гладят и рисуют замысловатые узоры кончиком пальца.
Я приоткрываю глаза и смотрю на того, кто этот посетитель. Это Граф. Он сидит у
моей кровати и в задумчивости выводит свои узоры на моей ладони. Взгляд его опущен
вниз.
– Я рада видеть тебя, - шепчу я ему, стараясь улыбаться.
Граф молча смотрит на меня. Его лицо как камень. Он держит свои эмоции под
контролем, но они подтачивают его как точит вода самый острый и мощный камень.
– Как ты?
– отстранено холодно интересуется он.
– Хорошо. Лекарства действуют.
– Так не должно быть.
Граф привстает и прикасается губами к моему животу, запуская в меня рой бабочек, что порхают внутри. Волна нежности поднимается во мне. Я запускаю руки в его волосы
и наслаждаюсь нашей близостью.
Граф мурчит как кот и прислоняется ухом чуть выше живота.
– Его слышно?
– с придыханием спрашивает он меня. Его голос срывается и не