Чтение онлайн

– Джек, Джек, послушай меня!

– С тобой все в порядке, Фэй?

– Заткнись и слушай!
– она указала на слово, которое Джек написал над указаниями. Это было слово "Хоронос".
– Что это? Зачем ты это написал?

Теперь Джек выглядел совершенно сбитым с толку.

– Это его имя.

– Чье имя?

– Богатого парня, - чуть не закричал он.
– Я уже говорил тебе.

– Ты так и не сказал мне, как его зовут!

– Ну и что?

– Богатого парня зовут Хоронос?

– Да! Большое дело! Что с тобой такое?

Она пристально посмотрела на него.

– Как и те, другие имена, Джек. Фраус. Фо. Это были не имена, а слова. Хоронос - это тоже не имя. Это греческое слово.

Джек нажал на кнопку "Кэмел".

– О чем ты говоришь?

Она замолчала, чтобы перевести дыхание. Он не понял.

– Позволь мне спросить тебя кое о чем... У тебя есть какие-либо основания полагать, что исчезновение Вероники может быть как-то связано с делом "религиозного треугольника"?

Джек посмотрел на нее с недоумением.

– Это нелепо. Они совершенно не связаны.

Тогда Фэй Роуленд просветила его.

– Хоронос по-гречески означает "аориста".

ГЛАВА 34

В трудные времена обычно не задумывались о логике - ее слишком легко было подчинить эмоциям и, конечно же, недальновидности. Другими словами, Джек Кордесман начал действовать раньше, чем начал думать. Опустив ногу на педаль, он курил и возился с картами, пока вел машину, то выезжая на свою полосу, то сворачивая с нее. Указания Джинни были несложными, но ему было трудно применить их к карте округа. Он почувствовал, что что-то борется с ним.

После откровения Фэй в баре Джек вскочил с места.

"Это невозможно, - подумал он.
– Совершенно невозможно".

Но его не пугали такие формальности, как здравый смысл. Она дергала его за рубашку на парковке, кричала на него, пыталась урезонить, но все было напрасно.

– Ты не можешь поехать туда один!
– кричала она.

– Почему нет?

– Эти люди - убийцы!

– Если это так, я разберусь с ними, - решительно заявил он.

– Пусть этим занимается полиция!

– Я и есть полиция. Кроме того, они все равно ничему не поверят. Нойл? Олшер? Ни за что.

– Тогда возьми с собой людей! Кто-нибудь, кто бы тебя поддержал!

– Нет.

– По крайней мере, позволь мне поехать с тобой!

– Нет, - сказал он, сел в машину, закрыл дверцу и уехал.

Он увидел, как она съежилась в зеркале заднего вида, когда он тронулся с места. Она смотрела ему вслед, стоя посреди улицы. В тот момент она выглядела очень грустной. Она выглядела раздавленной.

"Я придурок, - подумал он сейчас.
– Я холодный, невнимательный ублюдок".

Теперь, когда у него появилось четкое представление о том, куда он клонит, на поверхность всплыли крупицы логики. Во-первых, это вполне могло быть ошибкой и чрезмерной реакцией. Шансы были астрономическими. Возможно, он неправильно записал имя. Возможно, Джинни ошиблась. Во-вторых, даже если это и не было ошибкой, Фэй была права. У Джека должна была быть поддержка, или он должен был, по крайней мере, попытаться ее получить, не то чтобы его авторитет в последнее время был особенно высок среди начальства. Он вел себя нерешительно, а потом и еще немного грубо.

Шины машины без опознавательных знаков загудели по асфальту. Машина выжимала из себя все, что могла. Он проезжал мимо грузовиков и полуприцепов, направлявшихся к шоссе; длинные открытые поля слева и справа расплывались перед глазами. Ночь была чудесной, звездной и теплой. Луна следовала за ним, как наблюдатель.

"Что я собираюсь делать, когда доберусь туда?"

Это был разумный вопрос. Что, по его мнению, он собирался делать? Выломать дверь Хороноса? Проникнуть в его поместье, как какой-нибудь коммандос в черных масках? Был ли он рыцарем в сияющих доспехах, путешествующим через ад и бурю, чтобы спасти девушку, попавшую в беду?

"Или я собираюсь выставить себя полным идиотом?"

И предположим, что эти парни были убийцами? У убийц, как правило, было оружие. Все, что было у Джека, - это его "Смит-38", пятизарядный револьвер с J-образной рамкой, и у него не было лишних патронов. В багажнике лежал запаркованный "Ремингтон-870" со складывающимся прикладом, который он терпеть не мог (потому что тот брыкался хуже, чем разъяренный мул), и старый револьвер "Уэбли" (который брыкался еще хуже), который он держал при себе только потому, что с ним было забавно ходить на стрельбище. С дробовиком было бы трудно маневрировать в тесноте, а "Уэбли", хотя и заряжался под патронник 455-го калибра, был антиквариатом. Большой, неуклюжий, и ему уже лет тридцать как пора было выходить из строя.

Он мог лишь смутно представлять себе, как к нему обращаться. При такой скорости, шестьдесят пять - семьдесят миль в час, он, вероятно, добрался бы туда за девяносто минут. Хоронос был богат, эксцентричен и, очевидно, заботился о своей личной жизни. Джек представлял себе скорее крепость, чем поместье. Высокие заборы, бронированные окна, стальные двери. Джек мог вскрыть обычный замок, но он не мог прикоснуться к трубчатым (которые есть в большинстве систем сигнализации) и не мог вставить ключ в замочную скважину. Что, если бы у Хороноса были собаки или охранники? Что, если бы у него было видео? Они будут ждать его, и они будут готовы.

Но затем тьма отступила на тысячу лет. "Хоронос, - расшифровал он.
– Аориста. Что, если Фэй была права? Возможно, они убивают Веронику прямо сейчас".

Ритуал, который никогда не заканчивается. По крайней мере, если он умрет, то сделает это от рук истории, а не какого-нибудь торговца крэком или уличного отребья.

Он подумал о Шанне Баррингтон, о черном шве на месте вскрытия. Он увидел Ребекку Блэк, распятую на залитой кровью кровати, и чистые белые стены, украшенные сатанинскими рисунками красного цвета. Он подумал о грустном стихотворении, написанном Сьюзен Линн, стихотворении, которое оказалось ее собственной эпитафией.