Чтение онлайн

— Да, на мобильный. Предупредил, что вы вместе с дружинником были у него, учинили допрос, упомянули о кладе под домом. Ну и выразился в том смысле, что, если его прижмут, отдуваться за всю компанию он не намерен.

— Но телефон вашего мужа мы конфисковали…

— Вот проблема-то. У меня есть свой.

— В самом деле? Я об этом не подумал… Хорошо, теперь расскажите об убийстве Ольги Григорьевны Засопецкой.

Изумление в глазах.

— Это не я. Клянусь, не я! Мне чужого не надо! Да и за что мне ее убивать?

— За то, что она написала письмо в редакцию.

— Ну и что с того?

— Однако эти два преступления в точности повторяют друг друга. Чем вы это объясните?

— Да ведь я нарочно! Когда я узнала, что Вовика подозревают…

Пауза.

— Что же вы замолчали? Когда вы узнали, что вашего мужа подозревают в первом убийстве, вы решили подделаться под него, полностью воспроизвести сценарий, я прав? Чтобы расправиться сразу и с мужем, и с любовником. С ними обоими нужно было делиться, а делиться вам не хотелось.

Всхлип.

— Только Вовику не говорите, ладно? Он меня прибьет, если узнает.

— Ну, этого как раз можете не опасаться. Отныне вы будете под надежной охраной. Кстати, хочу сообщить вам еще одну новость: мы вызвали саперов из области. Они со специальным оборудованием обыскали весь дом и участок. Никакого клада там нет и не было.

— Как? Как не было? Значит, плохо искали!

— Хорошо, Вера Степановна. Несколько раз, вдоль и поперек, используя мощный детектор металла.

Пауза.

— Боже мой… Неужели обманула старая карга? Всех: меня, Вовочку, Артура… — Она вдруг истерично заорала в пространство: — Значит, куча «бабок» в валюте, новенькая «Нива», два трупа, тюрьма для нас с Вовиком… И все — за гнилую развалюху?! Мамочка моя!!!

— Гражданка Киреева! Вера Степановна, вам плохо? Силин! Силин, воды сюда, немедленно!..»

7

Времени пролетело всего-то чуть-чуть, а казалось, что «деревенские приключения» (так про себя назвал их Алеша) канули в Лету и вспоминались с трудом, как легкий сон после обеда. Он с неожиданным удовольствием оглядел высокие потолки в гостиной, светлый палас под ногами, «стенку» и папин письменный стол и подумал: хорошо дома, черт возьми.

В деревне ему устроили пышные проводы — так в былые времена чествовали, наверное, лишь космонавтов и освобожденных партийных секретарей, прибывших для ознакомления с ходом уборочной страды. Вся Знаменка искренне считала его кем-то вроде национального героя и потому собрала ему в дорогу полный рюкзак продуктов. Капитан Оленин, в парадном кителе и фуражке с гербом (таким Алеша видел его впервые), доставил его на милицейском «УАЗе» прямо к вагону электрички и даже крепко пожал руку на прощание.

— Счастливо тебе, «дружинник», — сказал он и хмыкнул: — Будут проблемы с законом — обращайся. Пришлю тебе напильник в буханке хлеба.

А Наташа… С Наташей он скоро встретится. И — он надеялся — уже никогда не будет расставаться.

Он лежал на диване, закинув ногу на ногу, и снисходительно наблюдал за грозным родителем (впрочем, сейчас ласковым и умиротворенным) — тот по пятому разу перечитывал статью в «Добром утре», хотя мог, наверное, воспроизвести ее наизусть вплоть до последней запятой. В конце статьи стояла гордая подпись: «А. Сурков, наш специальный корреспондент».

— «Узница доктора Барвихина», — хмыкнул Павел Игнатьевич, поправляя очки на носу. — Сам придумал?

— А то кто же.

— Неплохо. Определенные литературные способности у тебя в наличии, я всегда это утверждал (ты всегда утверждал прямо противоположное, хотел возразить Алеша, но благоразумно промолчал). — Ну, и как закончилась вся эта история?

— Как… — он сладко потянулся. — Внук с супругой под следствием, через две недели должен состояться суд. Баба Клава живет в своем доме — врачебная комиссия признала ее психически абсолютно здоровой. Кстати, недавно к ней приезжал какой-то хмырь из областной администрации и по-дарил-таки нормальный телевизор. А то стыд, да и только…

— Короче, хеппи энд, — кивнул родитель. — Как же вы, уважаемый Холмс, все-таки вычислили Верочку?

Алеша улыбнулся.

— Элементарно, Ватсон. По телефонному звонку.

— То есть?

— Я тебе рассказывал, что, когда мы с капитаном были в клинике, психиатр кому-то докладывал по телефону о нашем визите (и, надо думать, требовал «прибавку к жалованью»). Где могут быть телефоны в маленькой деревушке? Ну, в помещении сельсовета, в опорном пункте милиции, в той же клинике… Куда он звонил? Не в город: туда можно выйти только через семерку, а он набрал с кодом. Значит, кому-то на мобильник. Владимир в тот момент сидел в камере (его выпустили лишь на следующее утро). Остается один человек…

— Действительно элементарно.

— А потом я увидел косынку на веревочке, но не сразу осознал — она была белая, в ней, видимо, Вера убила психиатра. Халат она «сообразила» закопать на огороде, его нашли во время обыска.

— Она призналась?

— Только в убийстве Барвихина. Первое преступление пока отрицает… Но, я надеюсь, и оно ей с рук не сойдет.

На тумбочке коротко пропиликал телефон. Алеша нехотя оторвался от дивана и поднял трубку.

— Алло, — голос был далеким, словно говоривший на-ходился на страусиной ферме в Австралии, и неузнаваемым из-за помех. Однако Алеша узнал и обрадовался.

— Сергей Сергеевич! — заорал он. — Ну, как дела на Бейкер-стрит?

Он ожидал, что доверчивый капитан спросит, что такое Бейкер-стрит, однако тот, обнаружив похвальное знание классической литературы, усмехнулся.

— Играю на скрипке, дорогой Ватсон, а по ночам провожу химические опыты. Читал твою статью — хлестко пишешь, поздравляю. Чувствуется жилка настоящего журналиста.

Он помолчал.

— Да, по поводу статьи. Я тут на досуге беседовал с одним интересным человеком по имени Вадик…