Чтение онлайн

— Он же банкир, этот Шаровар, — сказал Сырник. — Два «лимона», конечно, большие бабки, но он их отдал? И какой был смысл затевать все это?

— С большими цифрами странные дела творятся, — объяснил я. — Два «лимона» можно дать в долг на две-три недели под... скажем, пять процентов. Это, конечно, риск, но если хорошо знаешь человека, которому срочно понадобились деньги, знаешь состояние его дел — не такой уж и большой. А пять процентов — это сто тысяч долларов, не так уж и мало. Но тут возможны и другие варианты.

Мы подошли к машине Сырника.

— Ну, хорошо, на Хачонкина наехал Михасев, потому что Шаровар прикарманил на время бабки... А Бородулин тут при чем? Его-то за что убили? А девчонку, Таню эту, за что?

— Бородулин отвечал в банке за фирму Хачонкина. Но не в этом дело. Его убили, чтобы подставить Хачонкина и таким образом наказать. Но следствие не вышло на него, парень исчез, фирма исчезла — и тишина. Тогда они решили использовать в качестве «козла отпущения» Ковальчука и для этого убили девушку. Смысл таков: девчонка исполняла чью-то волю, исполнила, и ее убрали как свидетельницу. Кто это сделал? Ковальчук, вот он. Нет Хачонкина — есть Ковальчук с двумя трупами на шее и вескими уликами. И есть мы, которые должны в это поверить, отблагодарить за помощь тем, что не станем заниматься этим делом. А Хачонкина они рано или поздно найдут.

— А сразу надавить на Шаровара не могли, да?

— Если бы Хачонкин сказал правду — его бы свои убрали. Но он хитрил, юлил до поры до времени.

— Козлы! Ну и куда мы, в этот стриптиз-бар?

— Нет, в Митино. Навестим Олесю.

Сырнику хотелось сказать многое, но у нас почти не было времени, вот-вот должен был подъехать Габрилян, а встречаться с ним лично мне пока что не хотелось.

— Тут есть две проблемы, — сказал наконец Сырник. — Ты и я. Мы не выполнили обещание, более того, нашли их. И теперь самое то для них — убрать нас.

— Поздно уже. Хачонкин успел рассказать Габриляну много интересного, а скоро и вдова добавит информации. Правда, могут попытаться отомстить, да первый раз такое, что ли?

Я сел в свою машину, двинулся в сторону Большой Филевской. Сырник поехал за мной. Мысли о том, почему «звезда» стриптиза и не самая бедная девушка в Москве продолжала работать в ремонтной бригаде, не занимала меня. Так приказали. Клиенты — солидные люди, тут и информация, и даже слепки ключей... Им все интересно и нужно было! Но меня интересовало другое — жива ли Олеся? Если они узнали, что я нашел Хачонкина, она им больше не нужна. Теперь им выгодно, чтобы девушка исчезла. Просто исчезла, пусть все думают, что испугалась и сбежала. Третий «козел отпущения»! Конечно, следили за вдовой, понимая не хуже меня, что она рано или поздно выйдет на Хачонкина. Но уже прошло достаточно много времени — может, угомонились? Хорошо бы, если так. А если нет... Без Олеси к ним не подобраться.

Теперь запрещено говорить по сотовому, когда едешь в машине, но я нарушил этот закон на подъезде к зданию общежития строителей. Позвонил Сырнику в машину и велел ему не подъезжать к подъезду, остановиться возле другого дома и ждать моего возвращения. Разумеется, Сырник возмутился, ему хотелось увидеть Анжелику, поговорить с ней, но командовал тут я.

Обычное восемнадцатиэтажное здание; я говорил, что оно предназначено для очередников, но, может быть, и нет. Это у отца надо спросить. А пока тут живут строители со всех концов бывшего Советского Союза. Путь к подъезду был непростым испытанием, люди Михасева вполне могли ждать меня здесь. Сырник подробно мне объяснил, как найти квартиру, в которой жили Олеся и Анжелика. Третий этаж, туда я и забежал по лестнице. И позвонил в дверь. Она очень быстро открылась, и я увидел встревоженную Анжелику.

— Ой, Андрей Владимирович, та шо ж такое творится? — простонала она.

— Где Олеся?

— Та ушла куда-то. Уже приходили какие-то мужчины, такие серьезные, спрашивали. А я ж ничего не знаю.

«Значит, приходили, — подумал я. — Но ее не застали. Умная девушка, понимает, что ей грозит. Хорошо, хоть Анжелику не тронули».

— Спокойно, Анжелика, все под контролем. Но открывать двери незнакомцам я тебе не советую. Это глупо. А теперь скажи мне, Олеся часто ночевала здесь?

— Не часто... Она сказала, шо у нее есть крутой «мэн». Так у него и была. Я спрашивала, а чего ж работаешь тогда? А она говорила: когда он бросит жену, тогда и я брошу работу. Это Бородулин, да? Я тута думала...

— Давно она ушла?

— Та часа два назад. Ей позвонили, по сотовому, у нее был, поговорила, потом оделась и ушла. Ничего не сказала. Ой, я так боюсь, Андрей Владимирович, так боюсь!

Хорошенькая девчонка и, похоже, самая глупая из трех красавиц. Потому и уцелела.

— Анжелика, вспомни, пожалуйста, тот день, когда был убит Бородулин. Олеся общалась с Таней? О чем говорили?

— Болтали все время, смеялись, были ну прямо как две сестры.

— Олеся оставалась в квартире Бородулина?

— Ну да, а потом даже удивительно стало, что Танька тоже согласилась.

— А Ковальчук?

— Он жутко переживал, он же Таньку своей считал.

Ничего нового она мне сказать не могла. Да и на главный вопрос, где Олеся, не знала ответа. Ну что ж, как говорили древние греки: «Нескиа игнорантиа нон эст аргументум», или «незнание не является аргументом». Будем надеяться, Габрилян учтет его, когда приедет за Анжеликой.

— Значит, так. У тебя есть моя «визитка», да и Олеся знает мой телефон. Если вдруг позвонит, скажи, что ей угрожает смертельная опасность. И пусть немедленно бежит ко мне. Может, и успею чем-то помочь ей, во всяком случае, сгладить вину. Ты все поняла?

— Ну так... а шо ж тут непонятного? Я и сама так думала, шо тильки вы поможете... А Олеська и сама знаеть...

— Ты все-таки напомни. И немедленно позвони мне, если она объявится.

Где же ты, Олеся? Позвонили — ушла. К тем, кто звонил, или нет? А кто звонил? Те, кто послал гонцов потом, или другие? У «звезды» стриптиза могли быть и другие знакомства, связи. Кто ты, Олеся? Ответа на этот вопрос я не знал, но, похоже, теперь Габрилян займется поисками ответа. А мне пора домой. Я попрощался с Анжеликой, сказал, что Сырник скоро позвонит ей (девушка довольно улыбнулась) и пошел к лифту.

18

Выезжая на улицу, я успел заметить, что вслед за мной тронулась с места синяя «Вольво». Интересные дела! Маска-маска, а я тебя знаю! Не того, кто под маской, а что она — враг мой! Видимо, не на шутку перепугались в стриптиз-баре, если одну и ту же машину используют для наружного наблюдения. А может, она ждала Олесю, но, увидев меня, не выдержала и поехала следом? Все может быть...

Я связался с Сырником, приказал ему ехать за «Вольво», не особо афишируя свои намерения. Он парень грамотный, понял, что я имел в виду. Итак, вот они, совсем близко. В зеркале заднего вида рисуются довольно-таки нагло. Решили убрать меня? Ну, попробуйте, ребятки. Или что у них на уме? Все равно, пусть попробуют. Вариантов было несколько. Догнать и расстрелять — но это слишком просто. Машина, конечно, позволит догнать, но я не позволю расстрелять. А если у подъезда? Или в подъезде? Возможно. Но они не знают главного — за ними едет Сырник. Связь между собой мы не выключали.