Чтение онлайн

— Но только две минуты.

— Ты вляпался в серьезное дело. Мог бы сообразить, что миллионы баксов прибыли, переправляемые за рубеж, ни один бар чисто коммерческими операциями заработать не мог. Короче, там другие дела, и нам нужно скоординировать усилия.

— Гена, я раскрыл преступление, а вы где были со всеми своими ресурсами и агентурой? Куда смотрели?

— Андрей, сейчас самое важное, чтобы эти дол баки из прокуратуры не напортачили. Полезут без дела — всю нашу работу испоганят, понимаешь? Алентьев гарантирует разрешение на ношение оружия и твоему Сырнику.

— Он и без оружия кому угодно шею свернет. Я все понял, Гена, но сейчас у меня нет никаким данных. Нечего координировать. Так что привет полковнику Алентьеву, супруге и дочке. И Крыстине — от Борьки. Бывай.

Я положил трубку, взял чашку с кофе.

— Кто? — спросил Карен.

— ФСБ. Они считают вас долбаками.

— Сами долбаки, слушай! Андрей, я пошел, прошу тебя, если что-то узнаешь про Олесю, скажи. Клянусь — помогу с газетчиками, сам удушу редактора, если не напечатает опровержение, слушай! Будет целый месяц печатать, какая хорошая фирма у твоего отца! Бесплатно.

— Черт возьми! — разозлился я. — У тебя есть данные о мужике, которому я прострелил задницу! У тебя есть отпечатки, есть анализ крови, проверь сотрудников службы безопасности бара!

— Проверил. Раненых нет, совсем кругломордых — тоже. Почему думаешь, что попал в жопу? Может, пуля чиркнула по ляжке, содрала кожу, и все. Я не могу раздевать их и заглядывать каждому в задницу, слушай! А больше ничего нет.

— Но пулю-то не нашли? — Мне все-таки хотелось, чтобы она застряла в заднице громилы. Чтобы он недели три чувствовал себя как товарищ Саахов в конце фильма «Кавказская пленница»...

— Может, ему уколы делают, боли не чувствует!

— Тогда проверь фирму Хачонкина, бухгалтерию, документацию. С кем заключал контракты, что покупал. Может, и найдешь что-то интересное.

— Почему думаешь — не проверил?! Банкротство вполне нормальное, наши эксперты так думают. Работали с «КШМ-банком», ну и что? При чем тут стриптизеры?

— Круг знакомых Хачонкина — вдруг что-то и выплывет?

— За дурака меня считаешь, да? Я задержал его, а что могу предъявить? Провел обыск — ничего. На другой квартире — ничего. Был он у Бородулина, говорил о делах, и все! Никаких грибов нету. Кудлаев тоже сказал о сделке, которая сорвалась, и фирма Хачонкина обанкротилась. Все, ничего конкретного нету! Нужна Олеся, понимаешь?

Я понимал и пообещал, если что — так сразу, а потом проводил Карена до двери. Был он мужиком вспыльчивым, но честным и по-своему справедливым. Таким следователям я бы платил две-три тысячи долларов в месяц, чтобы другие понимали: будешь честным — будешь жить нормально. Но кто же в этой стране чудес с ухоженным и всячески лелеемым полем дураков прислушается к моему мнению?

Вторую половину дня мы с Сырником просидели в нашем офисе на Рублевке. Посетителей все еще не было, хотя объявления о наших услугах регулярно печатались в «Экстра-М» и «Центр-плюс». Да я же говорил — не сезон. Мы пили кофе и думали, чем может закончиться это дело.

— Надо поймать эту Олесю и продать ее, — высказал коммерческое предложение Сырник. — Кто больше даст — ФСБ или прокуратура, тому и отдадим.

— А где ловить?

— Я знаю. У твоего отца до черта престижных новостроек. Квартиры не быстро раскупаются. Она могла сделать ключ и жить в одной из пустых квартир. Пока.

— Об этом все знают и, наверное, уже проверили пустующие квартиры. Но у нее может быть здесь троюродный дядя, который приютил даму на пару дней. А может, она рванула на Украину, там родственников побольше. А может, плывет сейчас подо льдом Москвы-реки и молчит.

— Не сдернула она на Украину и жива, нутром чувствую, — с досадой сказал Сырник.

— Вот как? А что еще ты чувствуешь?

— Желание вышибить мозги этой телке! Симпатичная баба, ну и жила бы в свое удовольствие. Нашла бы себе крутого чувака, прибрала бы его к рукам, а она... Отравила мужика, подставила свою подругу, и Анжелка трясется от страха. Всех достала, сучка.

Он.был прав, хотя я не думал, что Олеся так уж сильно виновата. Девушка попала в беду, и ей нужно помочь — вот что я думал. Но чтобы помочь — нужно ее найти.

— Слушай, Корнилов, я иногда сижу ночью в Интернете, когда жена выпендривается. Там и телок до черта, можно посмотреть и даже поболтать с некоторыми. Но там есть такие объявления, которых я не понимаю. Например: «Ищу мужчину для сексуальных отношений». Что это значит?

— То и значит. Ищет.

— Нет, ты мне скажи, зачем она его ищет?

— Для сексуальных отношений.

— Но это за деньги или как? Кто-то хочет найти обеспеченного мужика, а кто-то — найти мужика и обеспечить его. Как понимать такие объявления?

— А ты позвони и узнай.

— Да пошел ты! Я-то думал, знаешь...

— Извини, Олег, я в Интернете сексом не занимаюсь. Мне проще в реальной жизни.

— Ну, так это ты! «Золотая молодежь», мать вашу...

— Кстати, Анжела прямо-таки расцвела, когда я сказал ей, что Олег скоро позвонит.

— Да? Знаешь, поеду-ка я домой, дочкам надо кое-что купить. Жена просила, она все работает, ночью только и слышишь: «Отстань, мне рано вставать, я устала...» А по-купать-то надо.

— Сидеть! — приказал я. — К Анжеле нам соваться сейчас нельзя. За ней следят и одни, и другие, и третьи. Так что будем сидеть здесь.

— Козел ты, Корнилов!

Я проглотил свою обиду. В конце концов, Сырника можно понять. Но подставлять его под перекрестье трех хорошо организованных спецслужб я не собирался. Просто не хотелось потерять верного соратника, хоть иногда он и бывал грубым.

20

Отец позвонил в офис, сказал, что извиняется и надеется на меня. Я сказал, что постараюсь оправдать его надежды. Честно говоря, я соврал. Оправдывать надежды отца я не собирался. Меня это дело больше не интересовало, и хотелось одного — уехать с Ленкой на ее дачу. Убогое там было строение, но жить в нем было куда приятней, чем в сказочных кирпичных теремах. И Борьке нравилось, он там многое погрыз, но никто его не ругал за это. Мог бы и еще чего-то погрызть, пока мы...