Чтение онлайн

— Андрей, это Басинский. Какого черта ты отключил телефон? Получил мои данные?

— Я ждал два часа, как договорились...

— Думаешь, это просто было?

— А мне плевать. Я и компьютер отключил, и пошел ты со своим данными! И запомни, еще раз ко мне сунешься со своим козлом Алентьевым — выставлю обоих на всеобщее обозрение, отец поможет. Бывай!

И бросил трубку. Наверное, я был не прав — пока он доехал до Лубянки, минут сорок прошло. А потом мог и не сразу найти полковника Алентьева, мало ли какие дела у начальства? Совещание, встреча с коллегами импортными... Но и мне пришлось пережить немало «веселых» минут и добраться до истины самому. Поэтому — пошел он!..

Бекон аппетитно шкворчал на большой чугунной сковородке, я перевернул ломтики и достал из холодильника шесть яиц, чтобы расколотить их, как только бекон поджарится с другой стороны. Но в это время в дверь требовательно позвонили.

— Олег, открой! — крикнул я.

— А кого ты ждешь?

— Габриляна, кого же еще? Думаешь, он оставит нас в покое? Ошибаешься...

Я принялся разбивать яйца над сковородкой, чувствовал, что могу не успеть и останусь без ужина. Успел, и даже нагрев «блина» уменьшил, дабы яичница не пригорела.

Это был Габрилян, а кто ж еще станет ломиться в квартиру в одиннадцатом часу? Ворвался на кухню, остановился напротив меня. За Кареном виднелись автоматчики в масках, наверное, они были и в комнате. Впрочем, в глазах тех, кто вошел за Кареном, я успел заметить смешинку. Они хоть и суровые парни, но понимали, кто есть кто. И сочувствовали явно не следователю, которого призваны были охранять.

— Привет, — сказал я. — Ну, как дела?

— Узнаешь! — запальчиво крикнул Карен. — Если не скажешь, как вышел на Хачонкина!

Он явно перебарщивал, а в комнате был Сырник с Борькой, вполне могло произойти недоразумение.

— Ты успокойся, Каренчик, угомонись. И вот что: если с моим серым малышом что-то случится, у тебя возникнут большие проблемы, поверь на слово.

— Пусть только тронут малыша! — заорал из комнаты Сырник. — Я этих салаг по стенке размажу и на АКСы не посмотрю!

— Петров! — крикнул Карен. — Серого не трогать! — А потом повернулся ко мне, спросил: — А кто это?

— Мой малыш. Что непонятного? Кстати, меня собирались убить в Митино, машину взорвали, наверное, из «Мухи». Скажи своим, пусть поищут «Вольво» с пробитыми шинами неподалеку от моей сгоревшей «девятки», может, чего и найдут.

— Я б тебя сам убил! — заорал Карен. — Почему прятал от меня важного свидетеля?

Он думал, что может прижать меня к стенке с помощью законов, но мы-то тоже законы читали!

— Потому что сам только сегодня вечером вышел на него. Все висело на волоске, пришлось действовать самому. Но я тебе сразу позвонил. Кстати, а почему ты не вышел на него? Работать не умеешь?

— Заткнись!

— Сам заткнись, понял? И убери этих людей с автоматами, ты у меня дома как-никак. А то набью морду и вышвырну, как козла! Я тебе дал Ковальчука, потом Хачонкина. А где спасибо?

Карен тяжело вздохнул; трудно было ему, южному человеку, признавать свое поражение, но он был порядочным мужиком и все-таки признал. Велел «физикам» удалиться. Из комнаты они удалялись особенно шумно, и причиной тому был Борька. Похоже, все они впервые видели крысу так близко, да еще и на плече Сырника, о котором наверняка знали как о суровом борце с преступностью. Могли прикоснуться, даже погладить малыша и убедиться, что он симпатичный и приветливый и ничего страшного не произошло. Такое не каждый день у них бывает. В прихожей толкотня возникла, и, судя по репликам, те, кто был на кухне, тоже хотели посмотреть на Борьку и убедиться, что не страшный. Кажется, убедились все, будет теперь тема для разговоров у мужиков.

Карен присел на край кухонного стула.

— Слушай, кофе дай мне тоже, да?

— Но на яичницу не рассчитывай, мы с напарником целый день не жрали и на гостей не рассчитывали.

— Бутерброд хоть можешь дать?

— Конечно, — сказал я.

Когда все ушли, я сел на диван в комнате и, поглаживая пушистую шерстку малыша, перебирал в памяти фрагменты разговора с Кареном. Он тоже считал, что без Олеси дело рассыплется в суде. Ничем стриптиз-бар прижать нельзя. Денежные отношения отпадают, от них все отрекутся. Факт принуждения девушки недоказуем. Встречалась с Хачонкиным, встречалась с Бородулиным, а что думала при этом — судите сами. Сбежала... Если сбежала! И вот вопрос: если завтра меня грохнут возле подъезда — значит, Олеся жива и может дать показания против бандитов? Но мне-то какая радость от этого будет? Абсолютно никакой. А если они нашли ее — опять же никакой радости. Вот и думай, что делать дальше.

— Что делать, малыш? — спросил я своего серенького друга. А он уткнулся мордочкой в мою ладонь и замер. — Быть вместе — это и так понятно. Лучше всего поехать на дачу к Ленке на пару недель. Но ее же нет.

Только я это проговорил, как зазвонил телефон.

— А может, и есть, — сказал я, поднимая с дивана трубку, которая валялась рядом. — Да?

— Андрей? Это Ирина. Ну, помните, доцента на кафедре?

— Доцента не помню, а красивую женщину помню, — сказал я. — Извините, что не позвонил, все дела...

— Мне ваш телефон дала Ольга Бородулина, она уже не обижается на вас и вообще считает профессионалом...

— Спасибо, Ира. А вы кем считаете меня?

— Никем. Просто позвонила, чтобы узнать...

— Зачем узнавать про никого? Это ведь пустое место.

— Я в смысле... вашей деятельности, я в ней ничего не понимаю. Но в общем-то...

— Ира, берите такси и приезжайте. Мне грустно, одиноко — словом, приезжайте.

— Вот так, сразу? Ну, даже не знаю, что сказать... — Она замолчала, а мне какой толк молчать? Время близилось к полуночи, просто так малознакомые дамы в этот час не звонят.

— Ир, если хочешь — приезжай. А нет, извини. Проблем у меня до черта, есть чем заняться.

— Куда ехать-то? — спросила она.

Я продиктовал ей адрес, а потом сказал Борьке:

— Малыш, похоже, у нас будут гости. Надо бы подготовиться к визиту дамы.

Это означало, что малыш отправился в свою клетку, а я — в ближайший супермаркет. Честно говоря, уже возвращаясь домой с пакетом, полным того, что должно было понравиться даме, я подумал, что подвергаю свою жизнь ненужной опасности. Я даже пистолета с собой не взял, убрать меня в этот момент мог бы даже дилетант. Но, видимо, противники меня очень уважали, полагали, что лежу я сейчас в постели с «пушкой» в руке, смотрю по сторонам зорким взглядом и прислушиваюсь к каждому шороху. А раз так, то надо подождать, пока я потеряю бдительность и расслаблюсь. День-два, не больше, над ними все же каплет... если Олесю не нашли.