Чтение онлайн

— Ты кого привел, сивый мерин! Это же не Фартовая! У тебя где глаза были? На морде или на за..? — Сергей Николаевич не договорил последнее слово. — Не при женщине будет сказано. Упустил! Где Маруська?

— Товарищ майор, Сергей Николаевич... Промашка вышла. Не знаю, как получилось? Опять, прохиндейка, ускользнула. Вот паршивка! А может, она там, в зале ждет? Побежали быстрей! Покажете где, — обратился старый служака к Ольге.

Вдогонку Василий Иванович услышал издевательский громкий голос шефа, прозвучавший как приговор:

— Так она вас и ждет! Не такая дура, как некоторые! Вдобавок ко всему, наверняка чемодан студентки слямзила! Не быть тебе, капитан, майором!

Как и предполагал начальник, в зале ожидания ни Маруськи, ни чемодана и в помине не оказалось. У внучки откладывалась поездка к бабушке до неопределенного времени, так же как у капитана задерживалось получение очередного звания.

А для волгоградской милиции наступили тяжелые времена. В дежурные части Центрального и Дзержинского районных отделов внутренних дел посыпались заявления пенсионеров о том, что к ним приходила молодая красивая работница райсобеса, после ухода которой они не находили своих сбережений и ценных вещей.

Оперативники подключили свою агентуру, делали засады, прочесывали вокзал, рынки и аэропорт, но все было бесполезно.

Маруська как бы мстила доблестным органам за то, что те устроили ей мышеловку на железнодорожном вокзале и едва не поймали с поличным.

В каждую квартиру милиция не могла посадить своего работника. Для этого и всех сотрудников Союза не хватит. К тому же Маруся периодически меняла места и стиль своей работы. Как только опера садились на хвост преступнице в местах появления лжеработницы органов социального обеспечения, как походы к пенсионерам прекращались. Зато у окошка дежурного милиции собиралась очередь граждан всех возрастов и национальностей, которые принесли заявления о том, что их обворовали в трамвае или троллейбусе.

Фартовая по карманам не лазала, считая это ниже своего достоинства. Но чистить сумки пассажиров не брезговала. На большом пальце правой руки она давно отрастила длинный ноготь, к которому суперклеем приварганила кусочек лезвия опасной бритвы, зафиксировав это нехитрое приспособление скотчем.

В транспорте она лихо резала сумки и пакеты правой рукой, а левой ловко таскала кошельки и портмоне. Причем преступница заранее знала, в каких сумках можно поживиться, потому что сопровождала свои жертвы от касс магазинов, ларьков и почтовых отделений, где граждане платили деньги. Как только милиция начинала слежку в подвижном составе, Фартовая тут же меняла место «рыбной ловли».

Начинали поступать заявления о том, что молодая девушка входит в доверие к женщинам, даже гипнотизирует их, и они сами отдают ей золотые украшения. А потом, придя в себя, хватаются за голову: «Что же я наделала?! Зачем отдала золото?!» Этот метод отъема «рыжья» у лопоухих гражданок считался у Маруськи коронным. К слову нужно сказать, что эти трюки она ранее позаимствовала у цыганок, у которых одно время проживала в таборе, кочуя с ними по Поволжью.

Оперативные работники сбились с ног, разыскивая неуловимую гастролершу, бросили на ее поимку лучших сыщиков и агентов и даже объявили по радио о том, что в городе орудует опасная рецидивистка. Милиция предупредила граждан о соблюдении мер предосторожности, дала приметы мошенницы и посоветовала гражданам не вступать в случайные знакомства с молодыми особами. Но все было напрасно. Кражи и мошенничества не прекратились.

А Маруська вошла в раж. Ее проделки становились все наглее и изощреннее. Фартовая возомнила себя неуловимой амазонкой. В конце концов она почувствовала себя безнаказанной, потеряла осторожность и чувство меры. Все это вместе взятое, а также природная жадность и алчность в итоге привели ее к провалу. А проще сказать, погорела Ляхова на мелочи совершенно случайно. Когда-то это все равно должно было произойти. «Сколько веревочке ни виться, а конец все равно будет!» — гласит народная поговорка. Народную мудрость Маруся проигнорировала, за что жестоко поплатилась.

Чувствуя, что ее, как одинокую волчицу, охотники обложили красными флажками, Маруся решила, что пора сматывать удочки и уезжать из города-героя. К тому же Нюрка Хрипатая сообщила, что прошел слух, будто милиция собирается делать облаву в поселке. Ищут какую-то воровку-гастролершу.

— Не тебя ли, Маня? — спросила подруга.

— Может, и меня, а может, и нет, — загадочно ответила квартирантка. — Но все равно зажилась я у тебя, Нюра. Пора и честь знать. На днях уеду. Только не поездом и не самолетом. Махну по Волге водным транспортом. «Ракетой» до Саратова. С ветерком — класс! А, Нюра?!

— Думаешь, там тебя не караулят?

— Конечно, нет! Мусора знают, что я пароходами никогда не езжу. Билет возьму перед самым отплытием, а потом помашу «легавым» с катера ручкой. Если, конечно, они придут меня провожать. Но думаю, что этого не случится.

Напоследок Ляхова, чтобы показать свой гонор и неуязвимость, решила ограбить судью или прокурора: «Знай, мол, наших!» Почему ей в голову пришла эта неожиданная абсурдная мысль, Фартовая и сама не знала. Но это авантюрное мероприятие неожиданно сорвалось из-за непредвиденного события.

Прогуливаясь в городском саду, Маруська увидела молодую красивую женщину, которая сидела на скамейке, горько плакала и при этом безуспешно пыталась снять с пальца обручальное кольцо. Как она ни старалась, колечко не хотело покидать руку. Разве могла Маруся пройти мимо? Она села на лавочку рядом с женщиной и участливо, елейным голосом спросила:

— Что случилось? Почему ты плачешь? Я могу тебе чем-нибудь помочь?

— Паразит! Бросил меня! Ушел к этой вертихвостке Клавочке! — рыдала незнакомка, продолжая попытки снять кольцо.

— Палец послюни, — дала совет Маруся.

— А?! Что?! — не поняла страдалица, прекратив рыдания, но продолжая всхлипывать. — Что вы сказали?

— Я говорю, палец на руке послюнявь, тогда кольцо легко снимется.

Женщина последовала совету невесть откуда взявшейся консультантки, поплевала на палец и без труда стащила золотое колечко, которое бросила на дорожку.

— Правильно сделала, — подбодрила Фартовая плаксу. — От его подарков нужно избавляться. И от памяти тоже.

— Какой памяти? — почти успокоившись, спросила молодая супруга.