Чтение онлайн

Так была задержана неуловимая преступница-гастролерша Ляхова Мария Ивановна, которой ровно через месяц должно было исполниться девятнадцать лет. О ее поимке немедленно были уведомлены УВД соседних регионов.

Оперативники взяли у нее объяснение и привели ко мне в кабинет. Так я впервые познакомился со знаменитой воровкой, о которой ходили легенды, с самой Маруськой Фартовой.

Передо мной на стуле, скромно потупив взгляд, сидела девушка, которая ну никак не походила на отпетую мошенницу и профессиональную воровку, которая поставила на дыбы всю милицию Волгограда и многих других городов Советского Союза. Маруся больше была похожа на провинившуюся школьницу или воспитательницу детского сада. Внешность ее была довольно симпатична и, я даже сказал бы, привлекательна: правильные черты лица, на котором светились прекрасные серые глаза; длинные черные ресницы невинно хлопали, словно крылышки бабочки.

«И это божественное создание, сама невинность, поставило на уши уголовный розыск половины страны?! Не может этого быть! Здесь какая-то ошибка! Может, это вовсе и не Фартовая?! Тогда кого же мне подсунули доблестные опера?» — громко молотили в моей голове мысли сомнения.

Но грезы бесследно улетучились. Передо мной сидела не фея из волшебной сказки, а обыкновенная преступница Ляхова Мария. Я подавил в себе эмоции, спустился с небес на грешную землю и приступил к допросу подозреваемой. К моему величайшему изумлению, гражданка Ляхова выкручиваться не стала (а я, честно говоря, только этого и ожидал) и начала давать чистосердечные признания.

Рассказы о совершенных преступлениях, как из рога изобилия, посыпались из прекрасных уст прохиндейки. Я едва успевал записывать, где и когда Маруся совершила кражи, мошенничества и другие правонарушения. Через три дня я избрал Ляховой меру пресечения в виде заключения под стражу, и прокурор района дал санкцию на арест. Первым делом надо было расследовать преступную деятельность Ляховой в городе Волгограде, а потом уже переключаться на другие регионы. Допрос длился целый день с перерывом на обед. И это, дорогие мои читатели, было только начало! Чем дальше в лес, тем больше дров.

Несколько дней Маруся рассказывала о новых и новых своих похождениях, причем со всеми мелочами и деталями. О многих преступлениях мы узнали впервые, потому что зачастую потерпевшие в милицию не обращались. Поэтому, когда становилось известно о новом преступлении, нужно было устанавливать потерпевшего. А это порой так же сложно, как найти и установить обвиняемого. Поэтому оперативные работники параллельно с допросами по показаниям Ляховой устанавливали личности и адреса пострадавших. Опера то и дело заходили ко мне в кабинет, шутили с Марусей и угощали ее конфетами, которые она очень любила. Сыщики уточняли различные существенные и несущественные детали преступлений. Потом они исчезали в поисках кого-то и чего-то, ведь волка ноги кормят. Маруська оказалась довольно общительной, умной, я бы даже сказал, эрудированной девушкой, не лишенной чувства юмора и человеческих слабостей. Артистка грызла карамельки, красочно расписывая свои подвиги и то, как водила за нос ментов. Она как бы похвалялась передо мной: «Вот видишь, какая я шустрая!»

Фартовая то и дело с волгоградских краж перескакивала на ростовские и саратовские. И тогда я останавливал ее:

— Подожди, Маруся. Давай до конца закончим с Волгоградом, а потом поедем дальше!

— Давайте! А вот в прошлом году я в Ростове чемодан сперла у знаменитой артистки! Вы ее знаете...

— Знаю! Знаю! Но давай вернемся в Волгоград! Вот из дома пять по улице Толбухина у старой бабки ты украла две иконы, подсвечник из серебра и Библию! Расскажи поподробнее об обстоятельствах кражи!

Ляхова со всеми подробностями рассказывала об этой краже, а потом неожиданно заявляла:

— Зимой, гражданин следователь, в Саратове я болыпо-о-о-го начальника причесала. В трамвае работала, сумки резала. Вижу — из заднего кармана брюк мужчины толстый лопатник выглядывает. Вообще-то, товарищ следователь, по карманам я не шарю. Вы знаете об этом, но тут не удержалась и бумажник свистнула. А в нем оказалась куча денег и удостоверение депутата Верховного Совета. Во!

— Маруся! Давай закончим все по Волгограду, а потом расскажешь про другие города и про депутатов. Хорошо?

— Хорошо! А вот в Нальчике...

— Маруся!!!

— Все-все. Давайте про Волгоград...

И так целый день!

В итоге Ляхова рассказала мне о десятках совершенных ею краж в Волгограде, в основном, в Центральном и Дзержинском районах города.

Необходимо было закрепить показания подозреваемой, а для этого возить ее по всем местам происшествий, фотографировать и проверять показания на месте. На это Маруся с удовольствием согласилась, тем более что представилась возможность покататься не в «черном вороне», в котором возят арестантов, а на белой «Волге», предоставленной нам ради такого случая самим начальником милиции подполковником Калатановым.

Фартовая обладала феноменальной памятью, помнила, в каких квартирах она обманывала стариков, на каких трамвайных маршрутах резала сумки и где обманным путем забирала у женщин золотые вещи. Маруся показывала и повторяла свои показания, а я только успевал делать снимки и записывать ее рассказы на портативный магнитофон. В один день мы не уложились и на другой день повторили экскурсию по городу по местам воровской славы Маруськи Фартовой.

Удивительно то, что многие потерпевшие, имевшие дело с Маруськой, ее не запомнили и не смогли опознать. Тогда Фартовая опознавала потерпевших: «Да, я помню эту бабушку, узнаю ее по внешности. Ей я представилась работницей райсобеса и украла из шкафа сверток с деньгами. Там было двести рублей купюрами по десять рублей». В другом месте: «Здесь около киоска женщине я предсказала будущее и исцеление от неизлечимой болезни, и она отдала мне золотые сережки». В третьем: «В этом трамвае я разрезала сумку у бабульки и вытащила кошелек. В нем оказалось всего двадцать два рубля. Я запомнила кондуктора. У нее на щеке большая родинка. Вон она сидит, расставила ноги и продает билеты. Она еще наорала на меня за то, что я зашла в переднюю дверь. Она назвала меня зеленой соплей, а я обозвала ее старой клячей. И так до бесконечности. Кстати, кондукторша с родинкой тоже опознала Марусю: «Разве забудешь такое оскорбление, как старая кляча?»

В ходе расследования необходимо было найти вещи, добытые Ляховой преступным путем. Я стал выяснять у обвиняемой:

— Маруся! А куда же ты девала такую кучу вещей, украденных на вокзалах и в квартирах? Это же целый ломбард нужен!

— Не ломбард, а ломбарды, гражданин следователь, — поправила меня Ляхова. — Вот туда я и сдавала шмотки и цацки из рыжья. Кое-что толкала барыгам, кое-что сдавала в комиссионки.

— А деньги? Ты, Маруся, не мотка какая-нибудь, не гуляка, а наоборот, очень экономная и бережливая девушка. Куда же ты деньги девала?

— Так мне же и кушать, и одеваться надо было, гражданин следователь. Я себе мало в чем отказывала. Не скрываю, что и на черный день кое-что отложила в сберкассу. Сберегательная книжка мне душу греет, и вам я ее не отдам. Книжку я спрятала в надежном месте.

— Маруся! Подумай. Мы проверим все сберкассы и найдем твои вклады. Какой тебе смысл утаивать их местонахождение? И ущерб потерпевшим надо возмещать. Возместишь добровольно — тебе же это в суде зачтется.

— И то правда! Но я вам все рассказала, а вот деньги не отдам! Ищите сами! Найдете — деньги ваши!