Чтение онлайн

— Не наши, Маруся, а потерпевших, обманутых тобой людей. Значит, не хочешь добровольно деньги отдать? Может, не все цацки в магазины и ломбарды сдала? По глазам вижу, кое-какое золотишко припрятала в надежном месте!

Тут Маруся нахмурилась, замкнулась. По своей скупости, ей не хотелось расставаться ни с деньгами, ни с золотом. Однако спустя некоторое время, Ляхова все же рассказала, где находится часть краденых вещей и золотых украшений. К тому моменту мы уже обнаружили в сберкассах Ростова и Саратова денежные вклады на имя гражданки Ляховой Марии Ивановны, и я наложил на них арест. Суммы оказались довольно внушительные. Часть краденых вещей была нами изъята в ломбардах и комиссионных магазинах. Скупщики краденого непостижимым образом узнали об аресте Маруси и скрылись. Пришлось объявлять их в розыск, в том числе и барыгу из Саратова Михайлова Василия Михайловича.

Однако я был уверен в том, что плутовка кое-что из драгоценностей утаила. Где-то она закопала небольшой клад на черный день, в качестве подарка самой себе ко дню освобождения из мест не столь отдаленных. Маруся оказалась не так проста, как показалось мне в начале нашего знакомства.

В ходе расследования мне при активном участии Фартовой удалось установить двадцать восемь эпизодов краж и мошенничеств, совершенных ею в городе Волгограде. Преступнице было предъявлено обвинение. Оставалось выполнить еще кое-какие мероприятия.

Начальник уголовного розыска Шкарлупа Виктор Иванович по привычке решил немного «поколоть» Ляхову, а заодно попытаться повесить на нее дюжину «дохлых собак». Майор подумал: «Возможно, Маруся признается еще в куче нераскрытых преступлений? Чем черт не шутит? Ей-то все равно, что двадцать восемь краж на себя брать, что тридцать восемь, а с учетом преступлений, совершенных ею в других городах, обвинение на сотню эпизодов потянет, и никак не меньше».

Майор позвонил дежурному и приказал доставить к нему в кабинет арестованную Ляхову.

Фартовая, зайдя в кабинет, обратила внимание на то, что сейф оперативника приоткрыт, а на верхней полке лежит портупея с кобурой, из которой торчит рукоятка пистолета. Шкарлупа усадил воровку на стул и стал ее «колоть».

— Расскажи, Маруся, это ты зимой в Городище детский сад обворовала? Признавайся, а то хуже будет.

— Я уже все следователю рассказала, гражданин начальник. Больше мне признаваться не в чем.

— Давай, Маша, по-хорошему! У мясокомбината разве не ты ларек обчистила? Там твои отпечатки пальцев остались.

— Какие отпечатки? Я же всегда лайковые перчатки надевала. А потом я по киоскам не лазала — не мой профиль, гражданин начальник.

— Что ты все заладила, как попугай попка: «Гражданин начальник, гражданин начальник!» Называй проще — Виктор Иванович. А потом, я же тебе в отцы гожусь, а ты мне здесь горбатого лепишь?!

— Это вы мне горбатого лепите, гражданин начальник Виктор Иванович. Хотите на меня «глухарей» навешать? Не получится! Я все следователю рассказала. Хотите, я вам про ростовские кражи расскажу?

— Маруся! На кой черт мне сдались ростовские кражи? Мне свои «висяки» раскрывать надо.

— Тогда разговора не получится, гражданин начальник. А потом я на вас зуб имею.

— Это почему?

— Потому что вы меня задержали. Если бы не вы со своей пушкой, я бы убежала.

Неожиданно в дверь постучали, после чего она приоткрылась и показалась белобрысая голова опера Давиденко:

— Товарищ майор! Можно вас на минутку?

— Потом! Не видишь — занят!

— Срочно! По делу Резаного.

— Посиди, Маруся. Я сейчас, — сказал Шкарлупа, закрыл сейф, повернул ключ, но второпях не вытащил его из замочной скважины, после чего вышел в коридор.

Фартовая, недолго думая, импульсивно бросилась к сейфу, открыла его торчащим ключом, вытащила из кобуры пистолет и сунула его под юбку за резинку чулка. Закрыла сейф и села на стул. На это ей хватило нескольких секунд. Тут же вернулся Виктор Иванович, вызвал конвоира и отправил Маруську в камеру, так как неожиданно возникла срочная необходимость решить вопрос по делу бандита Сеньки Резаного. В связи с этим майору понадобились секретные документы. Начальник уголовного розыска, резким движением повернул ключ дверки сейфа, открыл его и обомлел. Лоб его покрылся испариной, а руки предательски задрожали. Несколько минут назад он видел свой табельный пистолет Макарова в сейфе, а теперь его там не было. «Может быть, куда-нибудь сунул да забыл», — мелькнула от отчаянья спасительная мысль. Шкарлупа, как дотошный надзиратель, обшарил сейф, тщательно проверил сверху донизу рабочий стол. «Макарова» нигде не было.

Как говорят, утопающий хватается за соломинку. И от безысходности, находясь на грани нервного срыва, шеф уголовного розыска позвонил дежурному:

— Петр Яковлевич! Будь другом. Проверь по журналу, когда я сдал оружие? И посмотри в ячейке.

— Минутку! Сейчас посмотрю... Вот... Отметки о сдаче пистолета нет... Виктор Иванович! В оружейной комнате его тоже нет. Он у вас!

Майор весь покрылся холодным потом, а в голову шибанула мысль: «Неужели Маруська украла пистолет? Кроме нее больше некому. Я же пока в своем уме и видел своими глазами оружие в сейфе перед тем, как ее привели. Вот сволота! Не дай бог она кого-нибудь застрелит. Мне же тюрьма светит».

Шкарлупа рванул трубку телефона:

— Дежурный?! Фартовую привели?! Только что?! В камеру не заводить! Немедленно доставить ко мне!

Виктор Иванович ничего не сказал дежурному, потому что решил замять это дело. В противном случае ему грозили большие неприятности.

Помощник дежурного опять привел Ляхову, истуканом встал в дверях и не думал уходить, а потом спросил:

— Что случилось, товарищ майор?

— Иди, сержант, иди! Занимайся своим делом, — срывающимся голосом приказал начальник уголовного розыска милиционеру. Когда конвоир ушел, Шкарлупа вежливо усадил Марусю на стул напротив себя и, направив на нее пронзительный взгляд, тихо сказал:

— Маруся. Верни пистолет. Это не игрушка. Будь умницей. Не делай глупостей.

Фартовая внимательно посмотрела на майора, хмыкнула что-то себе под нос, вытащила из-под юбки пистолет и, ни слова не говоря, положила его на стол.

— Зачем же ты, Маруся, украла у меня оружие?

— Извини, гражданин начальник. Просто пошутила. Чтобы ты немного подергался. Я же говорила, что зуб на тебя имею.

— Оно же могло выстрелить и кого-нибудь убить. Ты себе «мокрую» статью хочешь?

— Нет, не хочу. А почему «дура» не стреляет? Я дергала за крючок, а она не стреляет!