Чтение онлайн

«Лия! Ли-ия!!!» — заорало все мое естество, но из горла не вырвалось ни звука.

И все же меня услышали.

— Ты что, включил обратную связь? — возмутилась Лия. — Зачем?

— Я не такой садист, как ты, — сказал Карла. — Пусть слышит. Может быть, что-то пойм...

Голос пресекся на полуслове, будто отключили звук.

«Лия! Лиечка!!!» — продолжал беззвучно взывать я, но тишина была мертвой. Затем появилось неприятное ощущение, словно в голове активно забегали насекомые, щекоча лапками извилины мозга, и я умолк. Зачем они копаются в моей голове, что им надо?!

Темнота и тишина оборвались так же внезапно, как и наступили. В лицо ударил тугой ледяной ветер, пахнущий горячей серой, и я увидел, что по-прежнему мчусь в болиде по рельсам, но аттракцион находится не на пустыре в деревне Бубякино, а у черта на куличках почти в прямом смысле слова. Если бы не подслушанный в темноте разговор, то после проводов под похоронный марш определенно бы решил, что попал в геенну огненную. Хоть и неверующий.

Рельсы вытянулись в прямую бесконечную магистраль, повисшую в воздухе между черным студеным небом и пышущей жаром землей, испещренной тектоническими разломами с кипящей магмой. Багровый свет магмы заливал окрестности, отражался в низких холодных облаках; жар магмы нагревал болид снизу, а сверху его остужал ледяной ветер. Нечто подобное, наверное, можно наблюдать на Европе, спутнике Юпитера. Видел я снимки американского зонда: диск планеты, затянутый кучевой облачностью азотной атмосферы, сквозь которую обширными багровыми пятнами просвечиваются области активной вулканической деятельности. После публикации снимков появилась гипотеза, что в этих областях на поверхности Европы возможна зачаточная жизнь.

Я попытался разглядеть на темных участках поверхности эту самую зачаточную жизнь и увидел какие-то колеблющиеся тени. Но определить в сумеречно-багровом свете, жизнь это или сернистые испарения, так и не смог. От серы першило в горле, слезились глаза. Жар снизу и холод сверху вызывали ощущение, что я нахожусь в микроволновой печи в виде торта с мороженым — тесто печется, а мороженое не тает. Когда служитель приводил предельные температуры среды, краткосрочно допустимой для нормальной жизнедеятельности человеческого организма, я никак не думал, что эти пределы будут проявляться одновременно. Блин, да когда же это кончится?!

И тут я увидел конец казавшейся бесконечной магистрали, и не было в конце пути ни арки крепежной мачты, ни темного, как вход в «Пещеру Ужасов», пятна телепортационной мембраны. Рельсы обрывались, и все.

Болид на полном ходу пронесся к месту обрыва, я напрягся, готовясь к падению в бездну... но вместо этого вновь оказался впечатанным в темноту, тишину и неподвижность. Никаких голосов в этот раз не было слышно, однако в голове снова возобновилось странное щекотание, только теперь казалось, что в черепной коробке сидит паук и плетет сеть из моих нейронов, завязывая узелки по своему усмотрению.

Я постарался абстрагироваться от навязчивой картины и осмыслить происходящее. И почему мне вдруг представилось, что в том месте, где рельсы обрывались над клокочущими магмой тектоническими разломами, должно быть темное пятно телепортационной мембраны? В арках крепежных мачт аттракциона никаких темных пятен не было...

Мир взорвался красками Луна-парка в Бубякино, шумом и гамом празднования Дня Пришельца, и я перевел дух. Я снова был на Земле и, кажется, начинал понимать суть аттракциона. Двенадцать арок, двенадцать путешествий по галактическим мирам с приемлемыми для человека условиями. Ознакомительный период... Стали понятны и непонятные ранее интервалы между исчезновением-появлением болидов. У каждого пассажира индивидуальная программа галактического вояжа, а в мирах, куда они попадают, разная длина магистрали, разное время пребывания.

С диким грохотом натуральных американских горок, болид пронесся по рельсам, заложил крутой вираж и канул в арку второй крепежной мачты.

В этот раз к темноте, тишине и неподвижности я отнесся спокойно и уже не обращал внимания, что там шебаршит в моей голове. Другое удивляло: откуда у меня появилось столь четкое понимание сути аттракциона? И потом — что значит «ознакомительный период»? Это явно не мои мысли, не мои слова!

В глаза ударил дневной свет, и болид вынес меня на холмистую местность, беспорядочно заваленную синими гладкими бревнами, будто тут занимались крупномасштабной заготовкой древесины, но внезапно налетел ураган и расшвырял штабеля. То здесь, то там в небо вздымались отвесные замшелые утесы, их вершины терялись в черных облаках, сквозь которые кое-где проглядывало яркое фиолетовое небо. Вояж продолжался. Продолжались и обещанные Карлой «незабываемые впечатления». Или «незабываемые впечатления» мне кто-то другой обещал, а Карла гарантировал напряженный день?

Если в предыдущем мире трасса была прямой, как стрела, то здесь рельсы петляли между нагромождением бревен, болид закладывал крутые виражи, падал в низины, как на настоящих американских горках, с разгону взбирался на склоны холмов, чтобы вновь с головокружительной скоростью устремиться вперед. На крутых виражах перегрузки были значительными, но при подъемах на холмы они практически не ощущались, и я заподозрил, что сила тяжести здесь значительно меньше, чем на Земле. Что и подтвердилось, когда я увидел падающее с утеса бревно. Оно летело медленно, почти планируя, а когда достигло земли, не подпрыгнуло на других бревнах, а замерло, будто приклеившись. А когда я увидел второе «планирующее» с высоты бревно, то понял, что это такое. Это была хвоя, гигантская синяя хвоя, замшелые утесы были стволами циклопических сосен, а черные облака — кронами. Фиолетовый же цвет неба среди дня объяснялся тонким слоем атмосферы... Какого роста здесь тогда животные, если деревья такие?!

Прямо по курсу возвышался громадный холм из бревен-хвоинок, и на его склонах кто-то копошился. Заготовители древесины, что ли? Сейчас взберемся на холм и рассмотрим поподробнее...

Однако трасса неожиданно свернула вправо, огибая холм. И все же я увидел, кем были эти самые «заготовители древесины». Вдоль трассы двигались две параллельные шеренги громадных, размерами с мой болид, муравьев. Муравьи в шеренге, направлявшейся к холму-муравейнику, тащили на себе бревна-хвоинки, муравьи в шеренге, двигавшейся в противоположную сторону, шли налегке. В отличие от земных муравьев, передвигались они медленно, степенно, что при их росте и малой силе тяжести было неудивительно, но громадные жвала не внушали доверия. Оставалось надеяться, что болид имеет соответствующую защиту от нападения любых инопланетных тварей, иначе бы пришельцы, стартовавшие на аттракционе в Бубякино, приходили бы к финишу через одного. Интересно, если здесь есть люди, то какого они тогда роста при таких циклопических деревьях и гигантских муравьях?

Обогнув холм-муравейник и оставив его за спиной, болид заложил очередной вираж и вдруг начал резко тормозить. Из-под колес посыпались искры, а когда поворот закончился и болид выехал на прямой участок, я увидел, какие здесь люди.

На шпалах стоял пожилой человек обыкновенного роста в замызганных ватных штанах, такой же телогрейке и видавшей виды шапке-ушанке с оторванным ухом. Ногу в валенке он поставил на рельс, в одной руке держал большую плетеную корзину, а свободной рукой махал, словно пытался остановить попутку.

Отчаянно тормозя, болид замер от него в паре метрах.

— Наконец-то есть свободное место. А то все по два да по два ез-диют... — удовлетворенно пробурчал мужик, и я с изумлением узнал Хробака. А он каким образом тут оказался?!

— Ба, да это Сергий свет Владимирович! — признал и он меня.

— Здрасте... — скованно выдавил я.

— Здоров и ты будь, Сергий свет Владимирович! — кивнул Хро-бак. — Будь добр, мил человек, вынь дискету.

Я посмотрел на щель дисковода, на зеленый огонек.