Чтение онлайн

— Последние дни вы, Алоис, почти не отдыхали, — сказал

он, — но, к сожалению, никого другого послать нельзя. Надо

выехать сегодня же ночью и забрать этого Деттмара...

Он вновь вздохнул.

— ...и, возможно, там разузнать о Фридеманах. Они уроженцы

Гантерна.

* * *

— Я еще раз пригласил вас к себе, дорогой Шельбаум, — сказал шеф отдела безопасности с предупредительной улыбкой. — Думаю, что господин старший . прокурор имеет сообщить вам нечто важное.

115

Прокурор, низкорослый плешивый мужчина, с густыми черными бровями и толстыми губами, посмотрел на обер-комиссара зло, как будто он был преступником, против которого возбуждалось судебное дело. Шельбаум склонил голову.

Вы расследуете случай Фридемана, — сказал старший про

курор резким тоном, принесшим ему известность. — Мне не

совсем ясно, что или кого вы ищете.

Убийцу, господин старший прокурор, — сказал Шельбаум.

Разве он не висел на суку на берегу Старого Дуная? —

Голос прокурора был полон сарказма.

— Убийца? Я сомневаюсь в этом, — ответил Шельбаум.

Шеф отдела безопасности улыбался. Кто был близок с ним,

тот знал, что эта улыбка ровным счетом ничего не выражала. Она была непременной официальной миной, как и раздраженный тон старшего прокурора.

Обер-комиссар Шельбаум принадлежит к нашим самым

способным криминалистам, — сказал шеф.

Вам нет нужды напоминать мне об этом, — проворчал

старший прокурор; — Мы давно знаем друг друга. Три года

назад он занимался делотм Гаретти, в котором был замешан

некий доктор Граудек из Восточной Германии. Я представлял

обвинение против Саронне.

— Он получил всего лишь шесть лет, — сказал Шельбаум.

Старший прокурор пожал плечами.

— Это было убийство в драке, а не. умышленное убийство, —

возразил он. — Но вернемся к делу Фридемана. В сущности,

оно меня не касается, или, вернее, пока не касается. Этим де

лом должен заняться судебный следователь, если у него есть

желание вмешиваться... Наша встреча связана вот с этим, —

сказал он, протягивая Шельбауму письмо. — Эту анонимку я

получил сегодня утром.

Обер-комиссар вынул из конверта две записки. В одной на машинке было напечатано: «Процесс Занфтлебена, 8—10.1959 г., расходы на свидетельские показания через Вальтера Фридемана».

На другом листке, по-видимому, вырванном из блокнота, было написано несколько слов шариковой ручкой. Записка содержала дату встречи с некой Жозефой, бывшей, по-видимому, любовницей автора записки. Ее за что-то отблагодарили флаконом духов. Затем следовала приписка: «По поручению ХИАГ * за свидетельское показание Федербуша выплачено 1000 марок».

Лжесвидетельство, — сказал Шельбаум. — Что поделы

вает сейчас этот Федербуш?

Насколько мне известно, он умер три года назад.

А Занфтлебен исчез из Австрии после того, как его оправ

дали,— задумчиво произнес Шельбаум. — Эсэсовский обер-фельд-

фебель выгораживал штурмбаннфюрера войск СС Занфтлебена

на процессе, где дело шло об убийстве более тысячи евреев во

время войны. Нечто подобное случалось и прежде, господин

старший прокурор.

* ХИАГ (Сообщество взаимопомощи бывших солдат войск СС) — откровенно фашистская организация в ФРГ, объединяющая в своих рядах свыше 40 тысяч бывших эсэсовцев.

116

С натянутой улыбкой шеф отдела сказал:

Такие вещи вы, дорогой Шельбаум, уж очень близко при

нимаете к сердцу. То, что мы получили, с успехом может ока

заться и фальшивкой.

Я считаю эти документы подлинными, — ответил Шельба

ум. — Мы имеем достаточно сравн 1– ельных материалов. Я пе

редам это эксперту по графической экспертизе.

Сделайте так, — сказал старший прокурор. — Возможно,

выяснится, что приговор по процессу все же был правильным.

Во всяком случае, вы должны выяснить прошлое господина Фри

демана. Мне это кажется самым важным...

Мы ничего не упустим, — сказал Шельбаум, поднима

ясь. — Автор письма играет, на мой взгляд, немаловажную

роль. Откуда он получил материалы и какие причины побудили

его послать.их господину старшему прокурору?

Когда Шельбаум вернулся в свой отдел, в приемной его уже ждала Карин Фридеман. Он отдал Маффи распоряжение — не впускать к нему других посетителей, а секретаршу Зуси попросил заварить ему крепкий кофе. Затем пригласил Карин.

Когда принесли кофе, Карин уже рассказывала о своем детстве. «Бедное дитя, — думал Шельбаум. — Выросла в детском доме без родителей, да и у Фридеманов во время каникул ее не очень баловали». Хотя она и не вдавалась в детали, обер-комиссар быстро подметил, что в доме дяди ее только терпели. Подчиняясь настояниям своих родственников, она почти не встречалась с друзьями Фридеманов. Она была бегло знакома с Деттмаром, случайно виделась с Коваловой. Единственный, с кем она была на дружеской ноге, был Фазольд. Он да Лиза Хеттерле уделяли ей немного человеческого тепла.