Чтение онлайн

Шельбаум смотрел на крышку письменного стола.

— Вы знаете, что Хеттерле за пособничество в убийстве разыс

кивается мюнхенской полицией? — спросил он тихо.

Подняв голову, он увидел плачущую Карин. — Что вам известно о прошлом вашего дяди? — осторожно спросил он.

— Почти ничего, — ответила девушка. — Тетушка рассказы

вала мне кое-что, но это было давно. Думаю, она и сама не

имела представления о- том, чем он занимался до 1947 года,

когда они поженились.

Шельбаум кивнул. Брачное свидетельство они обнаружили в стенном сейфе вместе с другими бумагами, которые были подлинными.

— Мой дядя еще молодым человеком уехал из Гантерна и в

Вене изучил граверное дело...

Она рассказала, чго он, будучи членом республиканского шуцбунда, принимал участие в февральском восстании 1934 года против правительства Дольфуса. Затем он бежал в Чехословакию, боролся в Испании протиз Франко, а позднее был интернирован во Францию. Там он был арестован фашистами и посажен в концлагерь Заксенхаузен. Конец войны застал его в концлагере Эбензее. Возвратясь в Вену, он основал, как только прошла сумятица послевоенных лет, кредитное бюро «Деньги для каждого».

117

Это была та же биография, какой она могла быть воспроизведена на основе документов, найденных в стенном сейфе. Довольно четкая картина, за исключением первых послевоенных лет, относительно которых не было ясно, на какие средства Фридеман существовал.

— Все это вы узнали от своей тетушки? — еще раз спросил

Шельбаум.

— Да, мой дядя об этом никогда не говорил.

— Известно ли вам о его контактах с ССА?

Карин кивнула.

— Этого я не понимаю, господин Шельбаум, — сказала она

печально. — Побывать в концлагере, а потом связаться с этой

публикой. Все же он был хороший человек, мой дядя. В этом

вы должны мне поверить.

Шельбаум подумал о просьбе Ланцендорфа не касаться некоторых вещей и решил пока отложить некоторые вопросы. Он поблагодарил Карин за визит и проводил ее в приемную. Там он увидел Эвелин.

— Она кое-что знает о Фридемане, господин обер-комис-

сар, — ответил Маффи на удивленный взгляд Шельбаума. —

Ей это кажется настолько важным, что она хотела бы поде

литься с вами.

Шельбаум открыл дверь в свой кабинет и рукой сделал приглашающий жест. Эвелин грациозно засеменила в кабинет, что вызвало улыбку обер-комиссара. Войдя в кабинет, она села перед письменным столом.

Вы, фрейлейн Дзура, хотели нам что-то сообщить о госпо

дине Фридемане? — спросил Шельбаум, приготовив магнитофон

к записи.

Не знаю, насколько это важно, — медленно начала де

вушка, — но Эдгар считает, что я должна об этом сказать.

В начале июля я видела господина Фридемгна на Ирисзее.

Он стоял вместе с мужчиной, фотоснимок которого был два дня

спустя помещен в газете.

Почему его фото появилось в газете?,

Его нашли застреленным в Лобау.

Шельбаум прямо-таки подскочил.

Это мог быть только Плиссир!

Вместо Эвелин ответил Маффи:

— Да, это был господин Плиссир из французской разведки.

– Шельбаум погрузился в размышления. Не очень-то он жаждал

сотрудничества с тайной полицией, которая дело об убийстве

Плиссира поручила особой комиссии. С тех пор как комиссия

начала работать, следствие было засекречено.

— А о другом, Эвелин, — подсказал Маффи. Эвелин потушила сигарету и продолжала рассказ.

— Это было несколько дней спустя, — скгэала она. — Я ле

жала в шезлонге в глубине нашего сада. В это время вдоль

ограды проходил господин Фридеман с мужчиной. Они останови

лись очень близко от меня, но мы не видели друг друга, так

как между нами была живая изгородь. Мужчина сказал: «Не

мешало бы вам сходить на его похороны». Он говорил с аме

риканским акцентом. А господия Фридеман ответил: «Если вы

118

пожертвуете венок». Тогда они оба рассмеялись, а господин Фридеман сказал: «Желаю отличного полета, Каррингтон». Затем они расстались.

Каррингтон? — не выдержал Шельбаум, — Вы сказали

Каррингтон?

Да, — подтвердила Эвелин. — Во всяком случае, так про

звучала его фамилия.

Вам надо было рассказать нам об этом раньше, — произ

нес Шельбаум хриплым голосом.

Почему? — спросила Эвелин.

Шельбаум сознавал справедливость ее вопроса. Пока Фридеман был жив, не были причины видеть во всем этом нечто подозрительное.

Когда Эвелин ушла, Маффи спросил:

Вы считаете, что Каррингтон — тот человек, которого югос

лавы выслали за работу на ЦРУ?

Все возможно, — сказал Шельбаум. — Но теперь я желаю

одного, чтобы это дело не висело на мне!

Маффи подумал, что при меньшем упорстве он давно бы мог покончить с этим делом сам.