Чтение онлайн

— Как насчет пива, Стретч? Мы можем сыграть в кэч-ап, [16] и ты сможешь рассказать мне, как ты докатилась до поиска воображаемых ключей.

Она послала брату обвиняющий взгляд и вздернула подбородок.

— В отличие от вас двоих, мне действительно есть что делать.

— Не хочешь увидеть картину?

Это почти остановило ее, но уступка собственному любопытству испортила бы ее уход. Так что она продолжила свой путь и, не оглядываясь, вышла за дверь.

У нее было, чем заняться, это точно. И первое — вылепить из парафина куклу Джордана и проткнуть булавками особо чувствительные места.

— Тебе обязательно доставать ее? — спросил Флинн.

— Ее достает уже одно мое дыхание. — И эта мысль, словно язва, разъедала его изнутри. — Как получилось, что она не живет здесь? Дом достаточно большой.

— Она не хочет. — Пожав плечами, Флинн пошел на кухню. — Хочет своего собственного пространства и бла-бла-бла. Ты знаешь Дану. Если ей что втемяшилось в голову, ее и катком не сдвинешь.

— И это ты мне рассказываешь.

Так как Мо пританцовывал вокруг, Флинн выкопал собачье печенье и бросил ему, прежде чем достать пиво.

— Ты привез картину?

— Ага. Только я не очень понимаю, чем она тебе поможет.

— Я тоже. Надеюсь, она скажет что-нибудь Мэлори.

— И когда я получу возможность познакомиться с этой Мэлори? — Джордан оперся на стойку.

— Не знаю. Скоро.

— Думаю, это дело имеет свои крайние сроки, — предположил Джордан.

— Да, да. У нас еще есть пара недель.

— Проблемы?

— Нет. Может быть. Все так запуталось. Слишком серьезно, слишком быстро. Не могу думать.

— Какая она?

— Умная, забавная, сексуальная.

— Ты упомянул сексуальность в последнюю очередь. — Джордан сделал неопределенный жест своим пивом. — Это серьезно. Что еще?

— Целенаправленная, я бы сказал. — Флинн начал вышагивать по кухне. — Порядочная по своей натуре. Честная. Рассудительная. Поэтому то, что она ввязалась в эту историю с ключами, заставляет задуматься, не является ли это все правдой. У нее голубые глаза. Большие голубые глаза, — Флинн вздохнул.

— Опять же, физические параметры упали в конец списка. Ты влюбился.

Смущенный, Флинн опустил свое пиво.

— Есть разные степени влюбленности.

— Верно, но если она заставила тебя беспокоиться об этом, значит, ты уже увяз по колено и продолжаешь тонуть. Почему бы тебе не позвонить ей? Она могла бы прийти взглянуть на картину, а я — на нее.

— Давай оставим это до завтра.

— Та-ак, она тебя уже пугает. Похоже, не по колено, а по грудь.

— Заткнись. Я просто подумал, что было бы неплохо, чтобы Брэд принес свою картину, и мы втроем хорошенько на них посмотрели. Посмотрим, что мы сможем понять, без женского вмешательства.

— Согласен. У тебя тут какая-нибудь еда есть?

— Вряд ли. Но можно что-нибудь заказать по телефону. Что предпочитаешь?

— Удиви меня. Пойду, занесу вещи.

Ничего не изменилось, все было так же, как во времена их юности, если не принимать во внимание, что комната, где они сейчас развалились в самых небрежных позах, принадлежала одному из них, а не их родителям.

Так как выбор оставили Флинну, они ели итальянскую еду, но алкоголь улучшился с паршивого пива до бутылки виски «Джонни Уокер Блю», которое принес Брэд.

Картины стояли у стены, в то время как они трое сидели на полу. Мо занял диван.

— Я не настолько разбираюсь в искусстве, — начал Флинн.

— Но ты знаешь, что тебе нравится, — закончил за него Брэд.

— Не собираюсь опускаться до клише.

— На самом деле, это справедливое утверждение, — согласился Джордан. — Искусство, по своей исконной природе, субъективно. «Чашка супа» Вархола, «Нежный взгляд» Дали, «Мона Лиза» Да Винчи. Все это на любителя.

— Невозможно сравнивать «Водяные лилии» Дали с «Леди в голубом» Пикассо, как невозможно сравнивать Дэшела Хаммета со Стейнбеком. Стиль, замысел, восприятие.

Флинн закатил глаза и посмотрел на Брэда.

— Что я хотел сказать, прежде чем вы двое устроили тут маленькую интеллектуальную интерлюдию, так это то, что по моему мнению, один и тот же человек написал обе эти картины. Или, если это все же были два человека, то один из них подражал стилю другого.

— О. — Брэд поболтал жидкостью в своем стакане и ухмыльнулся. — Ну что ж, я, пожалуй, соглашусь с этим. И что нам это говорит?

— Это скажет нам больше, если мы протестируем картину Джордана. Мы уже знаем, что два других полотна написаны с более чем пятисотлетней разницей по времени. Теперь нужно узнать, к какому времени отнести картину Джордана.

— Пятнадцатый век.

Флинн обернулся и уставился на Джордана.

— Ты уже датировал ее?

— Пару лет спустя, после того как купил. Мне нужно было избавиться от лишнего барахла. Оказалось, она стоила в несколько раз больше, чем я заплатил за нее. Приятно, конечно, но в то же время, если задуматься, это странно, так как в Галерее цены скорее завышенные, но никак не заниженные.

— Почему ты вообще купил ее? — удивился Брэд.

— Не знаю, как много раз я сам задавался этим вопросом. Я даже не знаю, почему я пошел туда в тот день. Обычно я стороной прохожу подобные места. А потом я увидел картину, и она буквально захватила меня. Этот момент между невинностью и силой, всего в одном дыхании до исполнения судьбы. Он вытащит меч, вы знаете. И в это мгновение мир изменится. Родится Камелот, и судьба Артура будет определена. Он объединит людей, будет предан женщиной и другом, и породит своего будущего убийцу. В этот момент он всего лишь мальчик. В следующий — он станет королем.

— Есть мнение, что он был рожден королем.

Джордан помотал головой на замечание Брэда.

— Нет, пока не взялся за рукоять меча. Он мог просто пройти мимо. Интересно, что бы он выбрал, если бы знал последствия. Слава и величие, конечно, и кусочек мира, но потом ложь, предательство, война. И ранняя смерть

— Да, заманчивая перспектива. — Флинн налил еще виски, потом остановился и посмотрел на картину. — Минуточку. Может в этом что-то есть. Стал бы бог-король жениться на смертной женщине, если бы знал, к чему это приведет? Выбор, именно он решает дальнейшее направление.