Чтение онлайн

— Держи, это в архив, — на выходе Кумник передал Форесту кристалл-флешку,

— Грач? — помрачнел куратор.

— Грач.

Форест вернулся в коридоры, а Кумник с вышли на свежий воздух.

— Как тебе?

— Круто, — выделить что-то из моря ощущений не получалось.

— Что больше всего понравилось? — командир явно вызывал на разговор, но у Кнута из головы не выходило неожиданно всплывшее воспоминание о том, что произошло в лесу на поляне, после просмотра воспоминаний Грача.

Черные кластеры можно было найти неподалеку, и Токарь со стронгами вернулся уже к вечеру. Беркут поблагодарил Кумника за помощь и попросил вернуть флешку.

— Вряд ли вы увидели там что-то новое. А нам любой боевой опыт пригодится для анализа. Одно дело соображать там, на поле боя и другое, видеть такое сражение со стороны, как в телевизоре.

— А вы ее сможете активировать?

— Думаю, найдутся умельцы.

— Не вопрос, — удивительно легко согласился Кумник, — Кнут, принеси флешку, я ее там, у дерева оставил.

Парень сорвался с места, желая продемонстрировать суровым стронгам, что не только у них в отряде есть дисциплина, но успел заметить, что Скала попытался остановить его, указывая на рюкзак.

— Командир, я же… Кнут, стой.

Кумник остановил заместителя, кивнул парню: «Иди, ищи!». Тогда Кнут не придал этой заминке особого значения и, пожалуй, уже забыл о ней, а тут пришлось вспомнить. Потому что он точно знал, и сам удивлялся своей уверенности, что кристалл, демонстративно переданный Форесту, был тем же самым, что и отданный стронгам. Кнут действительно нашел его тогда у дерева, принес командиру, по пути внимательно рассмотрев. Удивился еще — с чего командир бросил такую важную вещь в траву?

Уже поздно вечером, когда солнце спряталось за верхушки деревьев и пришлось включить электричество, во дворе дома куратора устроили посиделки: с шашлыком, рыбным балыком и рядом коньячных бутылок, пустеющих настолько стремительно, словно все задались целью напиться как можно быстрее.

— Такие как Тарч только разваливают теорию эволюции, — Форест опьянел слишком быстро, утащил Кумника на кресла к очагу, — Хотя куда уж ее дальше разваливать.

— С чего бы это? — Кумник пытался прикурить небольшую сигару и не выглядел особенно заинтересованным.

— Дар Тарча показывает, что развитие умений не бесконечно. У нас есть потолок, выше которого мы никогда не поднимемся.

— С чего бы это? — сигара, наконец, поддалась и рейдер с удовольствием затянулся.

— А разве нет? — куратора раздражало безразличие товарища.

— Известно немало случаев выхода за рамки.

— Ерунда это все.

— Ну, почему же. Тарч и Джига прекрасные тому примеры. До изменений их дары развивались без ограничений и трудно представить, во что бы могли превратиться. Мой дар подключаться к кластерам в итоге перерос в способность вписываться и в другие процессы, в которых участвуют споры Стикса. Да тебе ли рассказывать, ты же это изучал.

— В том-то и дело, что изучал, а не делаю вид.

Кнут сидел неподалеку и всматривался в беседующих. Оба они Инженеры. Оба попали в Стикс по здешним меркам невероятно давно. По всему видно, их связывает давняя дружба. И все же в позах, мимике, интонациях чувствовалось напряжение, от которого оба испытывали немалый дискомфорт. Что-то между ними стояло, или могло встать, и мужчины подстраивались, примерялись к новым ролям. Тонкими полунамеками, брошенными мельком взглядами старались выгадать — что думает друг, что знает и о чем догадывается? Прочитал ли уже мысли, или не хочет ни о чем слышать?

Видел ли это кто-то еще? Такое мог бы разглядеть разве что Скала, знакомый с интонациями командира во всех возможных полутонах, но он учил Яру одевать бронежилет, собирать походный рюкзак и, судя по всему, собирался показать ей основы стрельбы из пистолета.

— Не спорю, ты на талантливых людей везучий, — куратор поднял большой палец вверх, лицо же его скривилось в едкой ухмылке, — Только что это меняет? Вероятность возникновения даже третьего дара — ничтожна. Четвертого — ситуативна, и не раньше, чем через двадцать лет. Появление пятого никогда не фиксировалось быстрее, чем через сорок. Выходы за пределы первого потолка развития умения фиксируются крайне редко и почти никогда у иммунных с менее чем тремя дарами. Ожидать же серьезных сдвигов эволюции по всем пяти умениям — утопия. Необходимый для этого срок сможет прожить один из миллиарда, а какова вероятность того, что именно он окажется счастливчиком, способным выйти на новый виток эволюции?

— Вероятность этого стремится к нулю, — неожиданно согласился Кумник, — Но если так посудить, то и достижение пяти даров считается среди иммунных невозможным. А я знаю, как минимум шестерых таких людей. Себя, например.

— Да что ты знаешь? Кого ты там знаешь? — отмахнулся Форест, — Мы были романтиками, охотились за скребберами, жрали жемчуг горстями, штурмовали Пекло, перестраивали Стикс, и чего добились? Ничего. Один отмороженный новичок умудрился навести шухер вот уже во втором подконтрольном нам секторе и походя снес два наших стаба, которые между прочим, были совсем неплохи в обороне.

— Не такой уж Седой и новичок. Я уже молчу о том, что Грач, один единственныйинженер, едва не убил и Седого, и его монстров, и кучу других погонщиков и кормчих в придачу. Они не скоро очухаются от такого удара.

— А сколько в этого Грача было вложено ресурсов? Он мог сам, один, расхреначить любой стаб — и проиграл сопливому погонщику.

— Не преувеличивай. Седой — не сопливый.

— По сравнению с Грачом — сопливый.

— Успокойся. Были времена у клана и похуже.

— Не было. Мы уперлись в потолок и стали слабыми как девчонки.

Напряжение нарастало с каждой секундой, и Кнут посмотрел на Ворота, не его ли это проделки. Тот сидел за столом, с пустыми взглядом и сложенными в условленном положении руками. Отряд знал, что это значит. Настоятель использует дар. Подхватывает чье-то настроение, усиливает и раздает окружающим. Развивать умение было необходимо, а делать это в тайне от отряда было бы нечестно и даже опасно. Потому условились: если активирует он умение, то переплетает особым образом пальцы и держит их на виду.