Чтение онлайн

А вот Гридя в его словах сразу главное вычленил: "на пути".

– Хочешь в те земли путь проложить, княже?

– А что мы, хуже нурманов? Те на своих лоханках доходили, а мы что, неспособные? Земли там богатые, но не златом-серебром, а пашней, лесом, зверьём да рыбой. Руды, опять же, всякие есть. Коль с умом к делу подойти, богаче нас на Руси только государь будет.

– И далёк ли путь?

– От Норовского до устья Лаврентия семь тысяч вёрст по морю-океану будет. Тут, правда, хитрость есть с ветрами и течением, но сведения о них скудны, так что искать самим придётся. Одно знаю, коли от Холмогор идти и к Гренландии забирать – там течение морское тебя само к сей Канаде понесёт.

– А отчего Канада? – вдруг поинтересовался Григорий.

– А местные так нурманам сказали, когда те про их земли спрашивали. Мол, как страна ваша называется, а те им – Канада.

– Так значит и знающие тамошний язык люди тоже есть?

– Увы, а вот с этим всё плохо. Людишки тамошние зело воинственные оказались. Нурманы, уж на что свирепые воины были, а всё одно их с тех земель уйти вынудили. С той поры много сотен лет прошло и ничего, кроме преданий да сказок до наших дней не дожило. Оттого нам придётся всё заново начинать. И даже не нам, а тебе, Гридя.

– Это оттого ты меня старшим в Исландию отправил, а не в Антверпен? – вдруг понял молодой человек, внимательно рассматривающий карту.

– Конечно, – не стал отнекиваться князь. – Ты мореход, Гридя. И душа у тебя морская – требует простора неизведанного. В Антверпен любой наш навигатор сводить корабли сможет, а вот в океане всё по-другому. И ты ныне это сам прочувствовал. А заодно и почитай полпути до этой самой Канады преодолел.

– То есть, ты, княже, хочешь, чтобы в следующем году я до этой Канады…

– Попробовал, Гридя, попробовал достичь, – оборвал штурмана Андрей. – Но если ты считаешь, что экипажи к такому ещё не готовы, то так и скажи. Ведь туда никого из немцев брать нельзя. Только свои, Гридя, православные. Впрочем, видишь этот остров на карте?

– Да.

– Это Ньюфаундленд, возле которого англы, франки и испанцы вот уже полвека рыбу ловят. Путь туда им ведом, так что можно попробовать, кого из них нанять, дабы…

– Понял, княже, – решительно молвил Григорий. – О следующем годе пойдём тремя судами в Исландию, но я с собой всех лучших навигаторов со всех кораблей соберу. И наиболее перспективных гардемаринов. А Малой пускай в странах закатных найдёт умельца, что к этому Ньюфаундленду ходит, дабы через год помочь нам до него добраться. А уж отттуда я, под шумок, до Лаврентия и сбегаю.

– Только не вздумай одним кораблём соваться. Хватит нам и исландской эпопеи: потонешь в землях неведомых – никому ни радости, ни пользы не принесёшь. А так план вчерне принимается. Расчитывай так, что к Ньюфаундленду пойдёшь пятью-шестью кораблями, а к Канаде не менее трёх. Главное, что от тебя нужно – прихватить пару-тройку местных, дабы выучить язык. Впрочём, полиглота мы с тобой тоже пошлём…

– Прости, княже, кого пошлёшь?

– Полиглота. Человека, знающего несколько языков. Причём пошлём такого, у кого явные способности к языкам. Есть у нас ныне такие на примете. Пусть доказывают, что не зря в них деньги вкладываем. Чтобы, когда мы придём туда свои города ставить, у нас общение было нормальное, а не по-принципу "моя-твоя не понимай".

Услыхав последние слова, Гридя рассмеялся. Немало подобных ситуаций он уже видел за свою недолгую жизнь. Зато ещё ни разу не пожалел, что однажды согласился наняться к никому не известному купцу, на поверку оказавшемуся лишь приказчиком у знатного аристократа. Сколько всего произошло потом, у других и за всю жизнь не случится. Но главное, ему это нравилось. Как и размах, с которым князь подходил к делам. А сейчас, глядя на карту, в мыслях он уже видел себя у неизвестных берегов, хотя и понимал, что к такому плаванию стоит хорошо подготовится.

И всё же отъезд в Овлу князю пришлось отложить, хотя в Псков он и не поехал. Моровое поветрие, охватившее город, удержало его надёжней всех уговоров, потому он просто написал ответное письмо Мисюрю, которое и передал псковскому купцу. Тот ведь всё одно в родной город вернётся, а предложения дьяка стоили потраченных времени и чернил. Ведь и вправду, почему это ливонские города должны получать выгоду от льноводства и коноплеводства русских земель, мы лучше сами на своём сырье свои же производства и поставим. А то чухонцы хорошо устроились: мают гроши на пустом месте, самоназначив себя главным посредником в российско-европейской торговле. Только тут им не там, потому что на их беду свалился в это время попаданец, успешно избавившийся от идей интернационализма и при этом хорошо помнящий поведение "трибалийских тигров" после распада СССР. Так что хрен им горький, а не русский транзит и пускай бодаются друг с другом за те крохи, что им всё же перепадут от российских щедрот. Заодно, глядишь, и Орден свой поганый дрязгами подточат. А он ещё и поможет! Зря, что ли притащилось в Новгород рижское посольство?

Ведь Рига была самым важным и самым богатым городом Ливонии, за счёт своего географического положения сумевшая подмять под себя всю торговлю двинского бассейна. Вот только идущая не первый год война сильно ударила по купеческим кошелькам. Сильно упал двинский транзит и ныне дошло до того, что до трети рижских складов стояли полупустыми, а купцы, что раньше плыли в Ригу за товаром, теперь всё чаще стали поглядывать в сторону русской Нарвы, как для удобства всё чаще стали называть поселение Норовское на русской стороне Наровы-реки.

Правда, в руках у рижан ещё оставалась торговля с Великим княжеством Литовским, вот только после потери двинского пути она переместилась на не совсем удобную Лиелупе (или, как тогда говорили, Курляндскую Аа), начинаясь в узких верховьях Жемайтии, отчего была слабой замене полноводной Двине. Да и то, удар крестоносцев в спину осаждавших Мемель литовских войск ещё более обострил взаимное напряжение на границе, разом уменьшив и без того слабый поток товаров. Ведь, хоть как таковой войны и не случилось, но взаимные набеги на сопредельные территории усилились, что явно не способствовало торговле.

Потому-то рижские купцы и закрутили головами в поисках новых рынков, обратив наиболее пристальное внимание на Псков из-за его близости к ливонским границам, благо путей до него существовало несколько: морской, мимо Ревеля и Нарвы, и сухопутный по так называемому Алуксненскому пути. Вот только приход рижских торговцев на псковский торг грозило вызвать подрыв благосостояния у северных городов: Дерпта, Ревеля и Нарвы. Ведь псковская торговля после всех пертурбаций последнего десятилетия вышла для ливонских городов на первый план.