Чтение онлайн

Не обошлось и без затрещин, которыми щедро одарили одного из соседей, что под шумок попытался отхватить кусок чужого огорода. Вот только ключник сразу заметил перемену, а михайловы дружинники быстро и доходчиво объяснили соседу всю пагубность его поступка, и тому пришлось, ворча, уступить и разобрать уже сооруженную ограду.

Но в любом случае, если челядь могла перезимовать в наскоро поставленных срубах, то князю ютиться в таком было бы зазорно, а потому он остановился в бывшем отцовом доме в Кремле, который от гиреева нашествия не пострадал вовсе. Вскоре сюда поспешили и тиуны со всех разбросанных имений с докладами и кормами.

Что ж, лето андреевы вотчины пережили относительно удачно. Страшному разорению подверглись лишь несколько сёл, оказавшихся на пути орды. Татары смердов, не успевших попрятаться, увели в полон, а дворы пожгли. Остались лишь неубранные поля да сгоревшие или развороченные скирды хлеба. В общем, бери теперь и населяй запустелую землю вновь! Но волжские вотчины не пострадали, а это значило, что найденные Малым в Нидерландах агрономы, соблазнившиеся съездить подзаработать в далёкую Русь, не будут терять время даром, а сразу же приступят к своим обязанностям.

Кстати, первый обобщённый опыт нового природопользования был в прошлом году отпечатан небольшим тиражом и ныне использовался как подарочный в среде земельной аристократии, играя роль пробного шара по вбрасыванию в массы понимания пользы от внесения навоза, золы, костной, рыбной муки и фосфатов, отбора семян и севооборота. Так же на подобную тему был выпущен красочный лубок для крестьян. Что бы читали, смотрели, думали, спорили. Ведь одними приказами в такой сфере не обойдёшься. Лубок стоил несколько медяков, но поначалу лежал в лавках мёртвым грузом. Пришлось даже проводить "рекламную акцию", набрав пацанов и пустив их на ярмарку кричать, что-то типа "смотрите красочные картинки, как в иных землях большой урожай растят". Поначалу помогло не ахти, но потом народ заинтересовался, и лубок стал потихоньку расходиться. Это, конечно, не означало, что уже завтра прибегут первые заинтересованные, но, даже просто обсудив с сельчанами, на подкорке, как говорится, запишется. А в нынешние времена и этого не мало.

Ну а голландцам прямая дорога в романовскую вотчину, развивать, поправлять и учить. Жаль, конечно, что жены там не будет, но будем надеяться, что тамошним тиунам и одного наказа хватит.

На думское сидение князь направился верхом, хотя расстояние от двора до дворца было небольшим, а заснеженная дорога была хорошо утоптана. Но понты, они превыше всего!

Соскочив с коня, он быстрым шагом взошел на крыльцо, где уже ютились жильцы и царедворцы из малоимущих. В глазах некоторых он явственно читал глухое небрежение старых московских родовичей, что неумелыми деяниями предков свергнуты были с горних высей и уступили места в думе таким вот выскочкам. И что толку, что рода Андрей куда знатнее многих и многих из них. Но, виновен тем, что взлетел, ведь не предки, совершившие глупость, и не они сами виновны в нынешнем положении, а вот такие вот понаехавшие…

Мысленно плюнув на подобные взгляды, Андрей гордо прошествовал в двери, предупредительно распахнутые слугами, без которых ныне никуда и не ездил. И уже в коридоре, почти пустом, бросил ферязь и перевязь с саблей в руки одного, и накинул на рубаху тяжёлую шубу, что подарил когда-то государь. Честь честью, а париться он предпочитал в бане. Потому и вместо шапки предпочитал мягкую тафью, в чём, впрочем, был в думе не одинок.

В Грановитой палате было уже людно. Дума собиралась большая. На которую приехали все, даже с таких отдалённых земель, как овловское наместничество.

На почетном месте в Думе сидел нынче Александр Владимирович Ростовский. А потом, по чину и месту рассаживались остальные. Бояре Иван Михайлович князь Репня-Оболенский, Василий Васильевич Немой князь Шуйский, Михаил Данилович князь Щенятьев, Борис Иванович князь Горбатый-Шуйский, Дмитрий Владимирович князь Ростовский, Дмитрий Фёдорович князь Бельский и Семён Иванович Воронцов. Боярин Челядин-Давыдов, который в знак особого расположения государей в летописях и разрядных книгах писался только по имени отчеству, к сожалению, ныне болел и больше думал о схиме, чем о делах и его место в Думе занял возведённый в боярское достоинство за рязанское дело Иван Васильевич князь Хабар-Симский.

Следом за боярами рассаживались уже окольничие: Иван Григорьевич Морозов, Андрей Васильевич Сабуров, Константин Григорьевич Заболоцкий, Пётр Яковлевич Захарьин, Михаил Васильевич Тучков, Андрей Никитович Бутурлин, Василий Яковлевич Захарьин, Иван Константинович Сабуров и Михаил Юрьевич Захарьин, занявший место умершего Ивана Андреевича Жулебина. Вот среди них и занял своё место Андрей. Кстати, возведение на два года раньше в боярское достоинство Хабара-Симского вызвало приток молодых кадров и в рядах окольничьих. Ведь ныне союз с нестяжателями не распался, и влияние Думы не было уменьшено, как в иной истории. Хотя и принятие многих решений без совета с Думой, а "сам третей" Василием Ивановичем всё же происходило.

Так вот, кроме Андрея ныне в Думу вошёл и постельничий покойного государя Карпов Фёдор Иванович, занявший место ушедшего из жизни Константина Фёдоровича князя Ушатого. Утративший княжеский титул потомок князей Фоминских ныне официально стал окольничьим, хотя, по идее, должен был понести наказание за пролюбленную Казань. Впрочем, что-то явно поменялось в истории. Ведь даже изгнанный в опалу за поражение от хана Василий Васильевич был вновь зван на Думу (хотя вот Воротынскому по-прежнему было велено сидеть в вотчине).

В общем, ныне в стенах московского дворца собирались люди, которые не раз уже решали судьбы страны. И, при всех своих расхожденьях и спорах, представляли собой единую семью зарождавшейся московской бюрократии, для которой иная, кроме московского князя власть была бы губительна. А потому нынче обошлись без привычных споров и местнических обид, понимая, что вершат не только отдельным походом, а, возможно, целым направлением, по которому придётся идти не один год. А ну как ошибёшься и что? Будет держава твоя таять, словно снег под солнцем, а сильные соседи рвать лакомые куски, как ныне разрывают Великое княжество Литовское, которое высоко вознеслось, да не смогло в тех высях удержаться.

Наконец в наполненную людьми палату неспешным, семенящим шагом в сопровождении рынд вошёл государь. Молча принял поясные поклоны вскочивших сановников и так же молча проследовал к трону, что стоял на высоком помосте, устланном коврами. С него хорошо была видна вся палата, а сам государь хорошо был виден всем.

Рынды с золотыми топориками на плечах неподвижно застыли за троном и у золоченых дверных косяков. Дети и внуки из знатных и богатых родов, они, таким образом, несли службу и учились, ведь некоторым из них, возможно, придётся, спустя годы, самим сесть вот так же в Думе и решать державные дела. А пока, гордо вскинув головы, они молча стояли, словно изваяния.