Чтение онлайн

Ну да это уже другая история. А вот по поводу двинской торговли рижане подсуетились первыми, прикатив в Новгород вместе с ливонским посольством, что было отправлено магистром продлить перемирие между Ливонией и Русью на прежних условиях. Им просто очень хотелось вернуть былое товарное обилие, без которого процветание Риги было бы не таким, к которому они привыкли за последние столетия. Поначалу-то они ждали, не отвоюют ли литовцы свои города назад, но время шло, а литвины лишь теряли и теряли, вот рижане и сделали попытку выбить для себя какие-нибудь преференции. Да только русские ныне были не сильно сговорчивы. Есть договор от 1509 года, вот и торгуйте по нему. Хотите свой двор в Полоцке? Да не вопрос, вот только русский двор у себя в порядок приведите и милости просим.

Рижане кивали головой, соглашаясь, хотя было видно, что в душе такими предложениями весьма недовольны. Всё же немецкие торговцы-католики, имевшие весьма серьёзное влияние на городской рат, довольно часто выражали своё возмущение самим фактом проведения православных служб в их городе. И это обычно выливалось в предписания приостановить деятельность русского храма, хотя, спустя некоторое время, не желавшие окончательно портить и без того весьма натянутые отношения с полоцким архиепископом, в чьём ведении и находилась данная церковь, члены городского совета пересматривали своё же решение и вновь открывали храм для православных прихожан. До следующей жалобы. Но теперь Полоцк перешёл в руки Московской Руси, упёртость которой в вопросах русских церквей и подворий на ливонской земле давно уже стала притчей во языцех. Впрочем, этот пункт всегда можно было легко обойти, не нарушая при этом подписанных договоров, чем и занимались власти Ревеля, вот только с некоторых пор такая политика стала вредить больше самим ливонским городам, чем русским. Ведь одно дело, когда твой торговый партнёр полностью зависит от тебя, и совсем другое, когда он имеет возможность обойтись без тебя.

Весь прошлый век ливонским городам удавалось поддерживать статус главных партнёров, но пришли новые времена и теперь русские вдруг взяли и сами повезли товар в иные страны, а на месте Норовского стал образовываться вполне себе приличный порт, куда, минуя Ревель, стали заходить корабли из Дании, Швеции и того же Любека. А попытка силой напомнить новгородским купцам о стапельном праве Ревеля вылилась в противостояние с русской каперской флотилией, которая в скором времени довольно громко заявила о себе по всей Балтике. Да и эта компания – Руссо-Балт – появившись, как чёртик из преисподней, мгновенно разрослась во многорукого монстра, с которым уже необходимо было считаться. Да, финансовые возможности ганзейских городов крыли эту компанию, как бык овцу, но в том-то и дело, что былого единства внутри Ганзы уже не было, хотя к внешним угрозам это, слава господу, пока ещё и не относилось. И если восточной Ганзе Руссо-Балт был как собаке пятая нога, то для западных городов торговля с новой компанией оказалась весьма выгодной. При этом сами русские нагло сели на самый лакомый кусок ливонской торговли – на транзит русских товаров, а это значило, что со временем их благосостояние будет только улучшаться, а вот у ливонских городов перспективы были не очень. Умереть не умрут, но пояса подтянуть придётся. И ведь, что самое обидное и опасное: такая ситуация со временем будет только усугубляться. То есть, русские будут богатеть, а вот ливонские города продолжат беднеть.

И понимая эти перспективы (купцы ведь не дураки были), рижане, скрипя сердцем, соглашались очистить пространство Русского подворья взамен на беспрепятственную торговлю в Полоцке, как то издревле повелось.

Вот тут-то и пришло время вмешаться в переговоры князю Барбашину. Ведь новгородский наместник, князь Ростовский, не просто так попросил того задержаться с отплытием. Впрочем, это был вовсе не экспромт, как могло показаться: всё было обговорено заранее и разыгралось как по нотам.

Андрей начал с того, что поинтересовался: издревле это когда? Тут рижане захотели откатиться к тем временам, когда они могли свободно ходить по Двине дальше устья Полоты и напрямую торговать в Витебске и Смоленске. Хмыкнув, Андрей высказался в том духе, что вопрос этот вполне приемлем, если и рижане вернутся к старым договорам. Тут он постарался выдержать мхатовскую паузу и не прогадал: рижане не выдержали и набросились с вопросами, что за договора он имеет ввиду. Усмехнувшись про себя, Андрей напомнил, что по так называемой "Мстиславовой правде", русские купцы в своё время могли беспошлинно и беспрепятственно проезжать по Двинскому торговому пути, приобретать в Риге недвижимость и при этом имели право торговать не только в Риге, но и в других ганзейских городах. То есть использовали Ригу как собственный порт, платя за то небольшие пошлины. Так что нынешние власти не видят ничего зазорного, если Рига и Русь вернуться к тому уложению к обоюдной выгоде. И русские готовы заключить с ганзейским городом отдельный договор, внеся в него обязательное условие, что те русские купцы, что соберутся плыть дальше, за море, не должны платить в Риге ничего, кроме обычного портового сбора. И, разумеется, они должны иметь возможность хранить свои корабли в рижском порту и пользоваться для починки рижской верфью, платя за это такую же плату, что и рижские судовладельцы. Взамен русские соглашаются с тем, что те из русских купцов, кто приедет торговать в саму Ригу, не будут вести дела ни с кем, кроме рижских купцов.

Вот тут рижан и прорвало. Они были согласны на многое, но беспрепятственный проезд русских с товарами мимо Риги их не устраивал никак. Потому что именно посредничество приносило городу огромную прибыль. Иначе, зачем кому-то понадобится плыть в Ригу, если русские и сами привезут всё, что нужно, да ещё и, возможно, дешевле, чем при посредничестве рижан. Но тут уже упёрлась русская сторона, а Андрей прямо пригрозил, что логистика, конечно, вещь великая, но политическая целесообразность куда важнее. И если рижане не желают торговать по-новому, то крюк в обход Риги по нашей территории в условиях перевозки товаров на своих кораблях и продажи его в Любеке или Западной Европе, становится более чем оправдан. Хотя поначалу и придётся очень сильно вложиться в восстановление волочной системы между Днепром и Ловатью, а потом и далее, в Лугу. Зато по окончании они быстро отобьют все затраты. А с окончанием войны и прямая литовско-русская торговля, идущая ныне через ливонцев, будет восстановлена. И что тогда достанется Риге?

Вопрос был непраздный. Ах, если бы взгляды могли убивать, то Андрей уже лежал бы бездыханным на полу, с такой ненавистью смотрели на него рижские послы, понимавшие, что их просто загоняют в угол. И что хуже всего, это делали те, от кого они меньше всего ожидали. Что-то явно сильно поменялось в том медвежьем углу, из которого выползли эти московиты. А ганзейцы, успокоенные веками господства, прозевали это изменение. И вот уже славных рижских купцов нахально возит словами по полу молодой князёк, играя фразами так, что и придраться к нарушениям заключённых с Ливонией и Ганзой договоров нет никакой возможности. Всё так чинно и благородно, вот только тянет от такой пристойности могильным холодом для ганзейского города.

В общем, переговоры шли тяжело и часто прерывались. Обе стороны искали точки соприкосновения, постепенно уступая в мелочах. Но на возможности перегружать свои товары в Риге беспошлинно с речных судов на морские и обратно русские стояли твёрдо. Это было надо Компании, это было надо Андрею, так почему бы и не воспользоваться моментом, тем более если государь дал новгородскому наместнику большие полномочия в ведении переговоров. Так что он давил сам и просил о том же Ростовского.

– А ты не перегибаешь, князь? – в конце концов, возмутился уже тот. – Что ты к этому порту привязался? В конце концов, есть же Норовское.

– Есть. Да только один порт – это не порт. Пока мы были оторваны от моря, мы позабыли одну истнину, которую хорошо помнили великие государи прошлого. Море – оно не разъединяет, оно соединяет. Цивилизации возникают и становятся великими именно на торговых путях, в удобных бухтах, на волоках и эстуариях рек. Всем известен Царьград, что тысячу лет был столицей мира, имея контроль над черноморскими проливами и пути из Европы в Азию. А вот у стран, не имеющих выхода к морю, нет шансов стать великой мировой державой.

Да что говорить, мы ныне тех же мастеров из закатных стран с большим трудом привозим, и при этом не всегда лучших. И то сколь много нового и полезного они на Русь привнесли! Так что непрямая выгода от заморских плаваний с каждым годом только расти будет, так и мы, чай, не новгородцы, что б только о мошне думать. Это им лишь прибыли подавай, оттого и Ливонии, как прокладки, хватало. Мы же мужи государевы и нам о помощи государю радеть надобно. И тем землям, что мы у литвинов отвоевали к Риге сам господь тяготеть, велит. Уж больно дорога туда по рекам лёгкая. И Рига про это знает лучше нас, к сожалению. Как и то, что богатство их города основано на контроле проливов, и ближайшего к ним эстуария рек. Э, я хотел сказать, что зависят они от товаропотока по Двине и через острова Моонзундские.

Раньше, чтобы вести активную торговлю приходилось постоянно договариваться с ливонскими городами, а те кичились своим положением и постоянно напоминали нам, что только у них есть возможность поставлять наши товары в закатные страны, а их к нам. И коли не будем с ними дружить, то они дорогу-то закроют и для товаров, и для мастеров, столь государю нужных. А теперь мы имеем возможность отплатить им той же монетой, помня, что тот, кто не развивает свою торговлю с миром идёт прямиком к вырождению.