Чтение онлайн

В общем, нужна нам Рига как порт для своих кораблей. А то, что они в Смоленск или Полоцк приедут, так пусть. Конкуренция тоже не всегда плоха.

Ростовский, хмуро выслушав столь длинный спич, только молча покивал седой головою и… поддержал его предложения. В результате рижане поспешили убыть к себе для консультаций, а наместник схватился за голову.

– Послушал тебя, – бубнил он, наливая рубиновое вино в чашу.

– А что такого? Поверь, они ещё вернуться, ибо ныне не они нам, а мы им нужны. Пусть прекращают думать временами новгородской вольности. Нам нужно и точка! А то моду взяли, под страхом конфискации товаров запретили всем иностранным купцам заниматься в их городах торговлей между собой. Ну а коль не согласятся, то на такой случай есть договор от 1509 года, в котором Рига, как ливонский город, указана и права её, опять же, как ливонского города, прописаны. Так что либо они заключают новый ряд, либо выполняют ранее заключённое соглашение. В любом случае, мы в накладе не останемся.

– Странно, – усмехнулся Ростовский. – Что тебе чухонцы сделали? Вроде воевал ты с гданьчанами, а ливонцев не любишь больше, чем тех. Я бы даже сказал, ненавидишь.

– На то у меня свои причины.

– Вот и говорю, странно, когда они успели тебе дорожку перебежать? – Ростовский с интересом взглянул на Андрея.

– Не забивай голову, князь, – отмахнулся тот. – Ты, главное, в переговорах стой на своём, а рижане пусть сами думают, по каким уложениям им с нами торговать. Мы, повторюсь, в любом случае без выгоды не останемся. Лучше расскажи, что там рудознатцы мои доносят?

За прошедшие годы геологический класс старого Краузе неплохо разросся, но и территория, которую им приходилось обследовать, тоже выросла в разы. Большая часть учеников, во главе с самим немцем, работала в Камской вотчине, изыскивая новые месторождения. Но часть, из самых лучших, князь отправлял для практики в более далёкие места. Ныне такая вот экспедиция работала и возле Олонецкого погоста. Почему там? Так кто же из тех, кто изучал эпоху Петра, не помнит об Олонецких петровских заводах? О них ведь почти во всех монографиях пишут! Правда, всё, что помнил Андрей про них, это название, но, слава богу, сам Олонец уже существовал и давал подсказку, откуда стоило начинать поиски. Нет, понятно, что сразу отыскать богатые залежи это ненаучная фантастика, ведь местность, которую геологам придётся исходить, занимает десятки тысяч квадратных вёрст. Но, как оказалось, добыча руды с кустарной выделкой меди и уклада уже давно существовала у местных карел. И, хотя большинство из них не горели желанием поделиться сокровенными знаниями, всё же и розмыслы у Андрея были опытные и молчание хранили далеко не все. Так что вскоре на кроках появились первые значки, правда, определённый на глаз объём не способствовал скорейшей постройке домны. Хотя как временное решение подобный ход рассматривался. Впрочем, князь изначально понимал, что для полного изучения края понадобятся годы поисков и куда более многолюдные экспедиции. Сейчас его люди работали больше наскоком, ища место под первый завод, продукция которого и позволила бы профинансировать основательные геологоразведочные работы в крае. Ну а наместник был взят в долю, чтобы не волокитить вопрос владения и разрулить, если что, ситуацию с местным податным населением.

Хмыкнув, Андрей поймал себя на мысли, что во многих случаях он действует ровно так же, как и ненавидимые им в его прошлом-будущем, олигархи. Так же давит конкурентов (причём, чего уж греха таить, не всегда добросовестно) и напропалую использует административный ресурс (а один только княжеский титул в сословном обществе это о-го-го какая прерогатива). Хотя, утешил он сам себя, он всё же отличался от олигархов его времени, хотя бы тем, что полученную прибыль аккумулировал внутри страны, а не вывозил в офшоры. И производства не вывозил. И повсеместно внедрял новые технологии. А ведь когда тот же сельхоз всё-таки выстрелит, это позволит высвободить огромное количество рук столь нужных как для армии, так и для промышленности. Ну а подобность деяний это, возможно, просто веяния эпохи первоначального накопления? Или это просто бунтуют остатки прошлого воспитания, видя, как сам Андрей всё чаще и легче отбрасывает условности того мира? Но можно ли жить в прошлом по законам будущего? Для себя он давно уже решил, что нет, нельзя. Но кто бы знал, какие порой страсти бушевали в душе попаданца, вынужденного поступать вопреки впитанных, можно сказать, с молоком матери, условностей более продвинутого общества. Ведь за половину его нынешних деяний, там, в будущем, он бы давно уже отбывал свой первый пожизненный срок. А тут, наоборот, делает успешную карьеру, легко перешагнув тот рубеж, на котором остановился в том будущем.

Вот за подобные минуты самокритики Андрей сильно ненавидел сам себя. Потому что в этот момент он становился неадекватен и, чтобы не наворотить глупостей, старался убежать от реальности, скрывшись ото всех за дверными запорами или спиртным угаром. Но миг подобного малодушия проходил, а проблемы, стоявшие перед ним, оставались, и их приходилось решать, используя методы нынешнего времени, а не прекраснодушного будущего. Так что прочь сомнения! Делай, что должно и пусть будет, что будет.

Ведь это его стараниями многое из того, что в его прошлом-будущем появилось на Руси через век-полтора, ныне уже осваивалось местными умельцами. Вот и Олонецким заводам в этой ветви истории быть лет на двести раньше. Даже если в этом году его розмыслы ничего не найдут достойного, то в следующем первый заводик всё одно поставят на самом лучшем из уже найденных мест. И пусть он за два-три года выберет всю окрестную руду, себя он всё одно окупит.

Кстати, время показало, что князь оказался прав. Рижане, скрепя сердце, вынуждены были согласиться с тем, что пошлины с русских купцов, просто перегружавших в Риге товары с телег или стругов на свои же морские суда браться не будут. Однако портовый сбор и прочие расходы, связанные со стоянкой кораблей в рижском порту, были для русских установлены всё же выше, чем для рижских граждан. Взамен же они получили право вновь вести торговлю в Витебске и Смоленске, а так же использовать Двину и её притоки для поездки в земли литовского княжества. Новый договор по своим объёмам превзошёл псковско-дерптский, потому как в нём много внимания уделили мелким деталям. Во избежание, так сказать, кривотолков. А скрепленные печатями города Риги и новгородского наместника копии на русском и латинском языках были торжественно вручены главам договаривающихся сторон.

Но это случилось уже позднее, а пока что переговоры были прерваны, хотя дел у Андрея и не уменьшилось. Потому что в Норовском его уже ждали представители нескольких гданьских семей, прибывших с выкупом за своих представителей. А ведь князь уже и не надеялся на это, ведь в своё время, сильно обидевшись на поляков за то, что они без затей, как простых разбойников повесили всю команду пойманного таракановского капера, он громко заявил что меньше, чем с тысячи рублей торг на обмен начинать не будет. И поскольку сумма была просто огромной, то он и забыл думать об этом. Более того, большая часть пленных, несмотря на все их знания морского дела, была уже обменяна у татар на русских полоняников, которыми и пополнили княжеские вотчины. Остались только штурманы и уцелевшие в боях капитаны. Так, на всякий случай. Причём ни о какой бесплатной кормёжке речи не шло. Пленные отрабатывали свой хлеб ударным трудом на многочисленных стройках. И вот родственнички таких богатеев, как Винсент Столле, разродились-таки на денежку малую. Так что пришлось вновь задержаться с отплытием. Зато по окончании он разом разбогател на три тысячи серебром (потому как выкуп брался только монетами).

Но, наконец-то, со всеми делами было покончено и наместник с семьёй смог подняться на борт старины "Новика" и отправиться к месту своей службы.

Овла встретила их хмурым небом, где сквозь разрывы в тучах всё же иногда проглядывало солнце. Берега, образующие вход в порт, словно нехотя сходились друг к другу, впрочем, так и не соединяясь воедино, разделённые устьем реки. Корабли, под крики кружащих чаек медленно вползали в гавань, следуя к видневшимся вдали деревянным пристаням, срубленым буквально на живую. Потому что это были времянки, на месте которых уже вскоре привезённые мастера начнут сооружать капитальные строения из камня.

"Новик" первым аккуратно подошёл лагом к причалу и пришвартовался к трём тумбам. Сразу после этого на него с пирса подали широкие сходни из крепко сбитых досок, и по ним наместник с семейством чинно сошёл на берег, где его уже ждали оповещённые о прибытии начальные люди города.

Однако всю торжественность встречи сорвала погода. Вот вроде только что светило солнышко и тут крайне внезапно начался ливень. Да такой, что уже вскоре все оказались насквозь мокрыми. И пришлось в скором порядке добираться до резиденции наместника и переодеваться в сухое, благо банька была растоплена ещё, когда корабли появились ввиду города. Затем жена, забрав детей, ушла заниматься расселением, а мужчины собрались в кабинете. И отчёты, предоставленные ими, порадовали князя.

Уцелевшие после загоновой рати местные рыбаки и земледельцы вернулись к повседневному труду. Им в помощь пришли артели переселенцев, так что хозяйство в ближайшей округе, порушенное войной, восстанавливалось ударными темпами. Смолокурни, налаженные ещё за зиму, продолжали гнать скипидар и дёготь, рыбаки вялили, коптили и солили лосось, благо эта рыба почти шесть месяцев щедро доставляла им средства к существованию.

Вовсю заработал кирпичный заводик, дабы ускорить постройку крепости. Новые кварталы были уже размечены и теперь на них велись земляные работы по прокладке канализации. Это, конечно, был не римский размах, с его клоакой Максима, но хоть что-то. А то как-то не хотелось утопать в грязи. Правда, все канализационные стоки будут сливаться в водоем не очищенными, но с этим можно будет побороться позже, хотя бы простыми решётками и фильтрами.