Чтение онлайн

В конце концов, Василий Иванович не выдержал планомерной осады. Да, он прекрасно понимал, что бюджет его страны является величиной конечной, и развитие флота для него было делом даже не второстепенным, но уж больно завлекательно звучали речи царедворцев, рассказывающих о престиже государей, бившихся за установление своего контроля на торговых путях, связывающих балтийские порты с остальным миром. Мол, соседи наши: Дания, Швеция, Польша и Ганза – уже "распробовали море на вкус". А чем он, потомок ромейских императоров и владелец десятков островов на Варяжском море, хуже прочих коронованных собратьев? Не говоря уж про безродных купчишек ганзейских. Ну а вишенкой на торте словоизлияний стала извечная головная боль московских государей: приезд столь нужных для страны специалистов. Хоть до дела Шлитте ещё был не один десяток лет, но проблема пропуска спецов на Русь существовала и до него. С этим столкнулся ещё Иван III Васильевич. Да, как-то обходились и без флота: либо использованием кружных путей по землям союзников, либо использованием кораблей союзников (в основном тех же датчан). Но всё равно многих мастеров бдительные соседи успевали перехватить и задержать. А вот будь у него или Василия Ивановича собственный флот, не пришлось бы тогда думцам голову ломать. И пример под рукой имеется: сколько нужных мастеров по наказау государя князь Барбашин привёз, и никто его остановить не посмел. А кто посмел, тот сам кровью умылся.

Ну а когда к этому сонму голосов добавились Головин и вернувшийся из плена Булгаков-Голица, Василий Иванович, наконец, не выдержал и сдался. И вот теперь на собрании Боярской Думы "государь повелел, а бояре постановили", что Корабельному приказу быть. И ведать тому приказу наказали службой лесничих в тех лесах, что для корабельного строения пригодны будут признаны, плотбищами казёнными, строительством кораблей да набором и обучением морских служителей и людей начальных. Ну и ведением боевых действий на море, разумеется. А тех новиков, что служить пожелают во флоте ведать в Разрядной избе отдельным повытьем. А поскольку выступать им с людьми конно и оружно не надо, то положить всем поместья в сто четей. А в конце добавлено было, что подчиняться приказу будут не только морские, но и речные суда, что для охраны путей и границ созданы будут.

И вот тут-то Андрей и скис, поняв, что попал точно в ту же ловушку, что и Северин Норби в его реальности. Море морем, но Василия Ивановича больше всего интересовали южные украйны и защита от татарских набегов. А значит, большая часть деятельности новоиспечённого приказа будет направлена на создание речных флотилий и организацию речной пограничной службы. Отказ от такого предложения стоил Норби полтора года тюрьмы. Ему же он может стоить обрушением почти всех достижений, что произошли за прошедшие годы во внутриполитической жизни Руси. А оно ему надо? Тем более сейчас, когда дело сдвинулось с мёртвой точки! Разумеется, нет! Так что придётся вносить в годами продуманные планы необходимые изменения. И срочно начинать формировать штат нового приказа, особое внимание уделив своему заму, который и будет тянуть основную тяжесть начальственных обязанностей. Ведь на деле главными дельцами всех изб и приказов были именно дьяки, которые в противоположность своим начальникам, управлявшим приказом между военной и дворцовой службами, были именно специалистами своего дела и хозяевами приказов. И вот с этим могут возникнуть главные проблемы. Потому что московская зарождающаяся бюрократия очень не любила, когда её ряды разбавляли варягами. А ставить кого-то из москвичей – это заранее развалить всё дело. И не потому, что те работать не умеют (не умели бы, не взросла бы Россия от Балтики до Тихого океана), а потому что морское дело весьма специфично и тут проще подготовить новичка, чем переучить сформировавшегося чиновника. Ведь флот это не столько корабли, сколько концепция. И если у чиновников нет чёткого понимания, для чего он нужен, флот, то и нормального флота у страны не будет. А будут героические пики побед и долгие годы унылого забвения.

Вообще то, Андрей бы с удовольствием поставил своим замом Малого, но тот и так был по самую макушку завален работой. Другой студент – Данило – был очень нужен на севере. Ведь Сильвестр сдержал слово и привёз троих специалистов морского промысла, так что была надежда, что в скором времени выйдут в ледовитые моря и поморские флотилии китобоев. А потому вырывать главного приказчика из Холмогор тоже было бы весьма некстати.

Но, как известно, грамотный руководитель команду подбирает заранее. Вот и у Андрея тоже были на примете две кандидатуры. Вот только оба они были выходцами с северо-западной Руси: новгородец и пскович. И это будет действовать на московских дьяков как красная тряпка на быка. Но лучше уж выдержать этот бой с чиновниками, чем потом заниматься в приказе ручным управлением. Тогда уж точно на все другие планы времени не останется.

В общем, покидал в тот день заседание Думы Андрей в раздвоенных чувствах. С одной стороны сбылась мечта. С другой же…

Но недаром в народе говорят, что утро вечера мудренее. Да ещё если под боком жена-умница. Так что с утра новоиспечённый глава приказа корабельных дел отринул все сомнения и приступил к работе закатав рукава.

Первым делом пришлось заняться размещением нового приказа. Ведь свободных мест в стенах Кремля уже давно не было, но зато было множество строений, годами не используемых по назначению, но сохранявшихся подобно двору домовитого хозяина, который не любит, чтобы что-нибудь пропадало, а строит, перестраивает, надстраивает и пристраивает различные хоромины по мере надобности. Вот среди них князь и присмотрел неплохое место для своего учреждения.

Правда, пришлось долго разбираться, что, как и кому принадлежало, но, наконец, все формальности были утрясены и вскоре потянулись внутрь Кремля подводы со строительным материалом. Старые же постройки были внимательнейшим образом исследованы и признаны негодными по причине ветхости. И сейчас их лихо размётывали нанятые плотничьи бригады.

Тем временем в Княжгородок и Новгород помчались гонцы с приказами, а сам Андрей занялся объездом приокских земель. Как любитель морской истории, он много читал про детище боярина Ордин-Нащокина, первый русский военный корабль европейского образца "Орёл". И поэтому помнил, что в те времена Коломенский уезд был богат дубовыми лесами, качество которых вполне устраивало даже голландских мастеров. Находясь уже в этом времени, он убедился, что коломенские дубравы действительно существуют и теперь, взяв пару дворцовых дьяков, отправился описывать их для нужд своего ведомства.

А потом засобирался в Калугу, решив заодно и посетить Бережичи, в которых не был уже несколько лет…

Солнце взошло лишь недавно, и его неяркие лучи отбрасывали от городских строений на снег длинные тёмно-синие тени. Городок медленно просыпался, ибо с первыми лучами солнца для него наступал и новый день. То тут, то там в небо поднимались столбы дыма от затопленных печей. Заскрипели отворяемые ворота, захрустел под ногами первых прохожих снег.

Утренняя суета коснулась и высившегося на круче камского берега хозяйского дома. Собственно, это был не просто дом, а основательно укрепленные огромные боярские хоромы, где двухэтажный дом с множеством горниц, светелок, покоев, сеней, клетей и подклетей был тесно соединён затейливыми переходами и плотно окружён амбарами, складами, конюшнями и разными пристройками для служб и охраны. Жизнь здесь не замирала ни на час, ведь чтобы огромное строение не простаивало без толку, в нём на постоянной основе жил вотчинный управляющий со своей семьёй.

Да, за прошедшие годы Игнат крепко врос в роль наместника, слегка раздобрел и даже выгодно женился на дочери купца из Усолья-на-Камском. Этот городок уже не был брошен поселенцами, как в иной реальности, а наоборот, продолжал жить и развиваться. Что, кстати, весьма не по нраву пришлось чердынским воеводам, ведь им было куда удобней сбыть со своих рук громаднейшие, но слабозаселённые территории, а вместе с ними и все заботы по обслуживанию местного беспокойного населения. Потому как если они не облагались податями и ясаком, то были в этом виновны именно воеводы. А заниматься примучиванием аборигенов на границе русских и казанских земель – удовольствие то ещё. Потому и появлению в этих местах княжеской вотчины они только обрадовались и были готовы уступить князю управление и Усольем, ведь тогда спрос за ясак полностью ляжет на чужие плечи. Впрочем, выделение Усолья-на-Камском в отдельное воеводство их тоже вполне удовлетворило.

А вот первый усольский воевода князь Фёдор Иванович Хотетовский свою должность рассматривал чуть ли не как наказание, но прибыв на место и осмотревшись, а особенно сведя знакомство с послужильцем князя Барбашина, управлявшего землями не меньше, чем его вовеводство, понял, что и в этих "диких" местах можно неплохо развернуться, особенно если подойти к делу с умом. Да, лучшие соляные места занял неплохо взлетевший при дворе князь, но кто сказал, что он забрал ВСЕ пригодные для соледобычи места? А соль – продукт, которого на Руси всегда не хватало, и снабжение ею населения было постоянной головной болью правителей. Ну и ясак с окрестных племён тоже мимо его ручек не прошёл. А собирать его оказалось довольно просто, ведь почти половина городского населения было вогульским или породнившимся с вогулами русичами. А через родственников ничего не стоило найти и племенное становище. И чего, спрашивается, чердынские воеводы жаловались?