Космос.Today
Шрифт:
Наши отражали контратаку андроидов, которые под прикрытием тяжелой техники — трех белых фургонов с водометами — двигались по бульвару. Их цель оставалась прежней: добраться до людей, вцепиться хоть в кого-то, парализовать электрошоком… Если им это удавалось — пленных утаскивали в машины, вырубали и грузили в кузова штабелями.
Несколько раз солдаты пытались рвануть вперед, пробиться к фургонам, вытащить своих — но тщетно. Струи воды из мощных водометов сшибали их с ног, не давали подойти. И снова все возвращалось на круги своя: роботы рвались вперед, наши выстрелами из винтовок укладывали их на землю одного за другим, но это ни на что не влияло, чертовы железяки набегали волнами!
Мы с Палычем и Раисой заняли позиции у парапета на крыше и открыли прицельный огонь, выбивая самых прытких роботов. Эффект от нашей стрельбы имелся, но не критичный, противник не обращал на нас внимания, пер и пер вперед. Хорошо, хоть дроны в воздухе не мелькали… Я в какой-то момент решил проверить тылы: сквозь прицел глянул на место нашей высадки и матюгнулся: на пустыре происходило ровно то же самое, что и здесь, на площади! Парализованных солдат одного за другим укладывали в бездонное нутро белых машин.
Гранатометы молчали: по понятным причинам ни один из наших не решился стрелять по технике, битком набитой людьми… А винтовочные пули не пробивали бронированные щитки, прикрывающие колеса, не брали армированные стекла. Однако, слабое место у фургонов имелось, и Раиса вычислила его первой: тщательно прицелившись, она двумя выстрелами сбила ствол водяной пушки у одного из броневиков.
— Огонь по водометам! — выкрикнул крупный голубоглазый парень внизу. Он явно уже стал кем-то вроде лидера, по крайней мере — его слушались.
Тактика сработала: со сбитыми водометами фургоны не могли сдерживать атаку солдат, и, закрывая на ходу двери, бросив под огнем человекоподобных дроидов, машины стали сдавать назад, покидая поле боя.
— Ура-а-а-а-а!!! — заорали внизу.
— Перезарядиться, перевязаться, помочь товарищам! — командовал голубоглазый. — Пять минут — и продолжаем наступление! Приказ все слышали? Наша цель — телецентр! Эвакуация — только там!
У нас на крыше тоже появилась небольшая передышка, по крайней мере — мы смогли отдышаться.
— У меня рак, ребята. Неоперабельная карцинома, — вдруг сказал Палыч, который привалился к парапету и смотрел в синее небо на проплывающие мимо плюшевые облака. — Вот я и завербовался. Контракт на десять лет, зато буду как новенький. Как я сейчас выгляжу?
— Как двадцатилетний туебень, — припечатала Раиса.
— Ну, с тобой все понятно, тебе сто три, — хохотнул новоиспеченный двадцатилетка. — Но молодцом, молодцом! Железная леди! Партизанка! Снайперша! И просто красавица! А ты, Сорока? Какого хрена ты вписался в эту дрочь? И на сколько заехал?
— Авария, — я отвлекся от разглядывания места нашей высадки — там дроиды уже догрузили всех наших.
Настроение было поганое, меня очень сильно напрягала неправильность, даже — некая искусственность происходящего. Но Палычу я ответил:
— Контракт на двадцать пять лет.
— Так сильно поломался? — удивился он. — Что — совсем в фарш?
— Нет, я-то в порядке. Просто…
Мне жутко не хотелось об этом говорить.
— Что — просто? — Палыч не отставал.
— Что самое худшее может случиться в жизни? — вдруг неожиданно для самого себя рявкнул я. — Такое, хуже которого и не придумаешь?
— Я бы сказал — рак, — почесал затылок Петрович. — Но Рая наверняка вспомнит чего похуже. Она же нацистов видела.
Раиса встала, отряхнулась и стала поправлять снаряжение, глядя при этом на меня испытующе. Мне стало тошно, но казалось — ответить стоит.
— Был гололед, зима, фонари не работали, — говорил я с усилием. — Ехал мимо детского садика, там кусты у дороги. Мамашка молодая выскочила черт знает откуда, толкала перед собой коляску, за руку держала девочку…
— Ёлки зеленые, — пробормотал Палыч. — И чего?
Раиса потерла глаза.
— Чего… — я пожал плечами. — У мамки множественные переломы, у старшей — черепно-мозговая травма, малышка — в реанимации. Я — здесь. Двадцать пять лет! Да и по хрен. Зато их всех подлечат, и мамка малых снова в садик поведет на своих ногах. И все у них будет хорошо.
Эти двое переглянулись, и Раиса сказала странным голосом:
— Ну ты прям это… Рыцарь печального образа! Благородный дон! Я думала — такие все вымерли…
Я только вздохнул, встал и заглянул за парапет, оценивая обстановку, а потом свесил ногу наружу, нащупывая пожарную лестницу:
— Погнали? Наши почти прорвались.
Словно подтверждая мои слова, внизу взорвался один из фургонов. У кого-то не выдержали нервы, пальнули-таки из гранатомета… Какая жесть, а?
* * *
Мы бежали через сквер к телецентру вместе со всеми, стреляли, швыряли гранаты, уничтожая на своем пути белых роботов. Они уже не пытались никого брать в плен и тащить, просто — атаковали, били электрошоком, врезались всем телом, сшибали с ног людей, хватались за конечности, пытаясь задержать, замедлить наш порыв хоть немного.
В какой-то момент туловище недобитого андроида дернулось под ногой Палыча, робот ухватил рукой ногу солдата, проскочила искра, и Палыч рухнул на землю, как подкошенный, колотясь в припадке и пуская пену изо рта.
— Зараза, — я освободил товарища от лишнего груза, перевалил на бок, достал из аптечки жгут и, когда он перестал дергаться и задышал ровно, связал ему руки в кистях.
Потом с тяжким вздохом присел, закинул на свою шею палычевы руки, подхватил его под коленки, взяв таким образом на закорки, с кряхтеньем встал на ноги и спросил Раису: