Кровь пьют руками
Шрифт:
Почти сразу визг обрывается, сменившись мягким стуком упавшего тела. «Ну вот, опять обморок», — успеваю отметить я про себя, опередив замешкавшегося у плиты Фола и первым врываясь в комнату.
Идочка живописно раскинулась на полу, а напротив, в стене, резво скрывался от правосудия старый знакомый исчезник; правда, раньше он больше по сортирам шастал.
Неужели опять?!
— Стой, зараза! — Выкрик получился крайне глупым. — Стой, кому говорю!
Исчезник обернулся через плечо, неодобрительно посмотрел на меня лупатыми глазищами и погрозил корявым, склизким пальцем:
— Эх, Абрамыч… Не послушался меня? Зря, Абрамыч, зря…
Неожиданно Тот застыл, ноздри его распахнулись воронками на пол-лица, жадно втягивая воздух (никак мясо учуял, подлец!) — и с завидным проворством он полез из стены обратно в мою квартиру, одновременно уменьшаясь в размерах.
— Здесь, здесь где-то, чую… Абрамыч, чую ведь!.. — бормотал он себе под нос.
Кубарем выпав наружу, он быстро, как на коньках, скользит в сторону кухни, оставляя за собой на паркете слизистый след; чудом огибает спешащую на помощь конницу в лице Фола и исчезает из виду.
— Эт-то еще что?! — вытаращился мой приятель на незваного гостя.
— Исчезник! — Я тоже стою дурак дураком и гляжу вослед Тому, машинально крутя по два кукиша на каждой руке: так спокойнее. — Блин, куда это он? Фол, глянь, как бы не натворил чего!
Однако исчезник, успев за это время принять размеры какого-нибудь Мальчика с пальчик, вновь возникает на пороге и теперь, обиженно бормоча: «Спрятали!.. спрятали… не туда, не туда!..», во весь дух носится вокруг беспамятной Ид очки.
— Тот возбужденно приплясывает, всем телом припадая к полу, обнюхивая и чуть ли не облизывая его.
— Здесь, здесь! — доносится до нас. — Нашел!..
На миг он исчезает, просачиваясь прямо сквозь паркет, но сразу возникает снова, на полметра левее.
— Дайте! Дайте мне! Вам что, жалко? Дайте! — На нас устремлен взгляд слезящихся, умоляюще-заискивающих глазок Того, и наконец до меня доходит!
Исчезник стоит как раз на том самом месте, где я целую вечность тому назад разбирал паркет со стороны Выворотки, рыл яму, куда лилась кровь зарезанных мною…
Кровь!
Жертвенная кровь, возвращающая память!
На сморщенном личике малыша надежда мешается со страданием мучимого похмельем алкоголика, знающего, что где-то здесь, у этих людей, есть целая бутылка водки — может, нальют? Ну что им стоит? Ну хоть сто грамм!
— Ну пожалуйста, дайте мне! Абрамыч, отслужу! Верой-правдой! Не могу больше… хоть капельку…
Наркоман.
Которому срочно нужна очередная доза.
А я, дурак, ему кукиши крутил… Бетон Бетоныча ему, а не кукиши!
— Нет. Убирайся. — Он мне противен, этот унижающийся Тот, «бомж-счезень», приученный кем-то (кем?!) к страшному багряному соку, ради которого Тот теперь готов на все.
— Уходи, — повторяю я, и исчезник затравленно пятится к стене.
Он молчит, он понимает, что здесь ему ничего Н" дадут, но глаза на осунувшемся лице по-прежнему умоляют, просят…
Наконец по обоям проходит рябь, когда они смыкаются за Тем — и вдруг из стены (именно из, а не из-за) доносятся глухие удары, приглушенный крик, шум борьбы.
— Ага, попался, проходимец! Будешь теперь знать, как… — Вопль глохнет, удаляется… Тишина.
— Он хотел крови, — оборачиваюсь я к Фолу, и кентавр понимающе кивает. — Кто-то приучил его…
— Гляди, Алька!
Я резко оборачиваюсь, едва не подпрыгнув.
Что там еще?! Месяц-из-Тумана сквозь потолок лезет?!
Нет, на этот раз со стеной и потолком все в порядке, а вот на обоях… на обоях быстро проступают ровные ряды аккуратных черных букв, складываясь в слова.
Мене, текел, фарес… Валтазаров пир с мясом по-гамбургски.
— Уважаемые Иероним Павлович и Олег Авраамович! Мы искренне сожалеем о возникших между нами досадных недоразумениях и о тех неприятностях, которые вам довелось пережить. — Обернувшись, я обнаруживаю в дверях Ерпалыча, который, собственно, и читает сейчас вслух настенное послание. — Думаем, что нам необходимо встретиться и обсудить создавшуюся ситуацию. Надеемся, что наше предложение вас заинтересует. Безопасность встречи гарантируем. Готовы встретиться в указанном вами месте -и в удобное для вас время. Времени для раздумий у обеих сторон было достаточно. Остальные условия также на ваше усмотрение. Поверьте, мы заинтересованы в сотрудничестве, а отнюдь не в конфликтах. Ответ оставьте здесь в течение ближайших суток.
Чуть ниже на обоях имелся довольно вместительный пустой прямоугольник, обведенный черной траурной рамочкой. Место для некролога…
Урод! Нельзя так шутить!
Особенно ирочтя постскриптум:
«Р. S. Привет вам от вашего друга Ефима Гавриловича Крайцмана».
— У них Фима. Надо идти на встречу. Впрочем, это понимают все.
— Вы правы, Алик. Только хорошо бы сначала привести в чувство девушку.
Я присаживаюсь возле Идочки на корточки, бросая Фолу:
— Духовку выключи. А то мясо сгорит.
Я на удивление спокоен. Фима жив, и это главное. Будем договариваться. Это такой город. Это такой мир. Нам здесь жить.
2
Не люблю звонки в дверь.
С недавних пор — не люблю. Но открывать все равно пришлось.
Архаров на лестничной клетке не обнаружилось, исчезники отсутствовали, заказчики на «дроты» и «мулетки» сегодня тоже поленились ко мне зайти по новому адресу — зато имелась почтальонша в единственном числе.
Старенькая Валентина Петровна, которой хвала и честь! — всего за премиальную гривну, не учтенную налоговыми волками, она заходила по сто раз, лишь бы застать адресата на дому и лично вручить ему письмишко или там бандеролечку.