Чтение онлайн

— Нет! Я ее знать не знаю. Ее нанял Эрлихман. Он ей платит.

— И уверяет, что ничего не знает?

— Говорю вам, он сам страшно удивился, когда я ему рассказал.

— Вы спросили Эрлихмана, было ли у нее что-то с собой, когда они грузили носорогов в Зимбабве?

— Нет.

— Откуда вы знаете? А может, он с ней заодно!

— Зачем тогда ему уверять, что носороги были здоровы?

Неплохой довод.

— Я хочу с ним поговорить.

— Звонок по спутниковому телефону стоит целое состояние. И потом, какая разница? Носороги здесь, живы и здоровы… Всем заплатили. Вам, Лоуренсу, Николе… Да, девчонка ловко обвела нас вокруг пальца, но в чем настоящий урон? Ваши синяки через неделю заживут…

— Дидерик, для меня это очень важно. И для Лоуренса Лериша. Пошли… — Я зашагал.

— Вы так и не извинились.

— Вы подделали документы, из-за вас Никола мог сильно пострадать. Мы с Лоуренсом могли провести ночь в тюрьме… — Я не стал добавлять, какие неприятности это сулит для освобожденных условно-досрочно.

Он с виноватым видом посмотрел на свои сапоги. Возможно, боялся, что я расскажу Николе о его грехах.

— Дидерик, где вы добыли ружье?

— Долго рассказывать. — Он покачал головой, давая понять, что продолжения не будет.

— Вы перевели деньги моей начальнице?

Ямочки исчезли. Он кисло кивнул.

— Пошли, доведем дело до конца.

Мы шли молча. Я размышлял о Флеа ван Ярсвелд, которая оплела нас всех паутиной лжи. У самого дома мне в голову пришла еще одна мысль: как она покинула ферму?

— Дидерик, отсюда до города шестьдесят километров…

— Леммер, до следующей большой гравийной дороги всего десять километров. А она устала, я это заметил.

— Вы что-нибудь слышали? Машину, например…

— Машины слышно, только когда они проезжают мимо… — Он показал то место, где из расщелины между скалами выходила дорога. Потом сказал: — Ах, эта Корнел… — и расхохотался, тряся головой. На щеках снова проступили ямочки.

Нам не удалось связаться с Эрлихманом по спутниковому телефону. В кабинете Дидерик поднес трубку к моему уху, чтобы я услышал короткие гудки. Занято.

— Но утром вы говорили с ним?

— Он часто отключает телефон.

Я достал мобильник.

— Диктуйте его номер!

— Здесь нет приема, — ответил он.

Я проверил свой телефон и убедился, что связь есть.

— Вы мне не верите? — спросил Дидерик.

— Нет. Давайте номер!

Он посмотрел на меня с изумлением.

— Вы что, в самом деле никак не можете успокоиться?

Я не ожидал, что он поймет, что мною движет. Дидерик мне надоел, мне надоели его обаяние, уклончивые ответы, самодовольство.

— Мне нужен номер Эрлихмана. Если дадите неправильный номер, я вернусь. Еще мне нужен номер Лоттера и Сванепулов. Насколько я понял, Жанетт Лау утром звонила вам и передала, что счетчик будет тикать до тех пор, пока я не приду к окончательному выводу, что вы тут ни при чем.

— Настоящий шантаж… А Лоттер-то вам зачем?

Я не ответил.

Он покачал головой и вздохнул, как будто считал все произошедшее крайней несправедливостью по отношению к себе. Но все же оторвал клочок бумаги и начал писать.

В Локстон я вернулся на своем новом серебристом «форде-рейнджере» с увеличенной кабиной. Теперь я не сомневался, что на следующий взнос денег у меня хватит. Спасибо Дидерику!

Всю дорогу я думал о Флеа ван Ярсвелд. О том, как она обозлилась, когда молодой Сванни Сванепул узнал ее. «Я тебя не знаю», — злобно огрызнулась она. Она обозлилась не из-за врожденной стервозности, а от страха. Должно быть, ее неприятная отчужденность вначале была вызвана сильным внутренним напряжением. Ей не хотелось ближе сходиться ни с Лоуренсом, ни со мной, потому что чужих людей гораздо легче обманывать. Ей не хотелось, чтобы мы останавливались в том месте, где бандиты перекрыли дорогу. Она точно знала, что они ищут. Инкунзи что-то прошептал ей на ухо… Знал ли он, что контрабанду везет она? Откуда?

После нападения она вдруг стала заботиться о Лоуренсе. Ею двигало не сострадание, а чувство вины, потому что в пережитых им унижении и ужасе была виновата только она. Значит, совесть у нее все-таки есть. Она не прожженная контрабандистка. Зато очень умная. И мерзкая. Попыталась перевалить вину на меня, спросив: «Что они ищут?» И очень обрадовалась, когда я заподозрил во всем Дидерика.

Что она перевозила? Я посмотрел на кусочек пластмассы у меня в руке. Сколько таких… контейнеров было приклеено к каждому носорогу? Наверное, штук по пятнадцать — всего тридцать. Кто-то наверняка тщательно продумал конструкцию. В контейнерах лежало нечто ценное — настолько ценное, что банда из тринадцати человек гналась за нами ночью несколько сот километров, чтобы перехватить груз.

Зачем идти на такой риск, чтобы вывезти что-то из страны, чья граница практически не охраняется?

Агата, моя цветная экономка, убиралась в доме. Увидев мое лицо, она смерила меня долгим неодобрительным взглядом:

— Я слышала о мотоциклистах. Ах, ах… Не люблю я драки!

Прежде чем я успел объясниться, она приказала:

— Ну-ка распакуйте свою сумку, и я постираю ваши вещи.

Покорно кивнув, как наказанный ребенок, я поплелся в спальню. Сумку я нашел там, где оставил, — у стены. Поставил ее на кровать, расстегнул молнию. Начал вынимать оттуда вещи, думая о носорогах и кусочках розовой пластмассы.

Только опустошив сумку, я сообразил, что моего «глока» нет на месте.

Я осмотрел все вещи, внезапно встревожившись. Я ведь положил пистолет в сумку, когда наводил порядок после нападения бандитов! Или нет? Я начал вспоминать, и мне стало не по себе. После ночного нападения… «глок» валялся среди вещей; фары ярко освещали его. Я подобрал пистолет; голова была как в тумане. Завернул его в футболку, которая валялась рядом. Все запихал в сумку. Специально положил «глок» поверх всего, чтобы легче было достать… Точно!

А теперь он исчез.

Я глубоко вздохнул, сдвинул вещи в сторону и снова медленно и тщательно все осмотрел.

«Глока» не было.