Кукомоя
Шрифт:
Снова что-то скрипнуло, и следом послышался шорох. Самое время вскочить и броситься прочь, но вместо этого Антон слегка приоткрыл глаза и стал наблюдать за шкафом сквозь частокол ресниц. Правая дверца слегка покачивалась, словно ее только что задели. Это могло быть иллюзией, созданной дрожащим светом люминесцентных ламп, но спустя мгновение покачивание прекратилось. Антон выжидал, но ничего не происходило. Казалось, время замедлилось, а воздух стал тягучим, как переваренный сироп: не вдохнуть, ни выдохнуть. Неужели чаровница почувствовала его взгляд и передумала выбираться из шкафа? «В конце концов, это мог быть всего лишь сквозняк, ведь там дыра наружу!» – подумал Антон и вознамерился пойти и заглянуть в шкаф, но в этот момент свет мигнул пару раз и погас. «Прямо как в фильмах ужасов!» – мрачно подумал он, замирая на месте.
Тишину больше ничто не нарушало, но по движению воздуха Антон понял, что кто-то бесшумно движется вокруг него. Удивительно, что ни одна половица не скрипнула. Внезапно его прошиб холодный пот: он почувствовал, как край раскладушки проминается, словно кто-то садится на нее рядом с ним, а затем чьи-то пальцы скользнули по его щеке – легко и щекотно, как крыло бабочки.
– Кто ты? – не выдержав, спросил Антон и накрыл чужую руку своей; та на ощупь показалась ему девичьей, и это подкрепило его догадку о том, что к нему явилась лесная чаровница. Гостья не испугалась и даже не вздрогнула, но и не ответила, только пискнула что-то, похожее на мелодичное птичье цвирканье.
Он открыл глаза. Во мраке вырисовывался точеный силуэт незнакомки, но лица было не разглядеть, однако Антон не сомневался в том, что оно принадлежит той, которая занимала сейчас все его мысли. От нее исходил особенный запах, даже более насыщенный, чем раньше – не только хвои и земляники, но и чего-то еще, очень приятного и ни на что не похожего. Если бы существовал парфюм с подобным ароматом, то ему бы отлично подошло название «Лесная чаровница».
Этот аромат хлынул на него волной, когда девушка склонилась над ним и ее волосы защекотали его лицо. А когда ее прохладные губы прижались к его губам, он подумал, что будет самым несчастным человеком на свете, если вдруг выяснится, что все это сон.
Тем временем в его голове разгорелись яростные дебаты: голос разума вещал, что не следует подпускать к себе невесть откуда взявшуюся девицу, у которой неизвестно что на уме, потому что все это очень странно и может повлечь за собой проблемы. Другой голос, принадлежавший внутреннему авантюристу, возражал, что такие волшебные девушки встречаются в жизни нечасто, и если уж повезло, да она еще и сама пришла, то глупо упускать такой момент и лишать себя чуда, которое продолжает свершаться прямо сейчас.
И все-таки голос разума одержал верх. Взяв девушку за плечи, Антон мягко отстранил ее от себя, поднялся, сел рядом и сказал:
– Послушай, так нельзя. Я не знаю тебя, ты не знаешь меня…
Чаровница снова цвиркнула по-птичьи и хотя ее щебетание даже отдаленно не напоминало человеческую речь, Антону показалось, что она ответила ему: «Я тебя знаю!»
«Мистика какая-то», – подумал он, понимая, что все сильнее увязает в колдовском плену, но ни малейшего желания вырваться из этого плена у него не возникало.
– Кто ты? – Он повторил свой вопрос, еще надеясь, что голос девушки, прозвучавший в его голове, ему почудился.
Девушка вновь издала птичий щебет, а смысл, заключенный в нем, достиг его сознания: Антон был уверен, что она сказала «Поля».
– Поля? – переспросил он, стремясь проверить свою догадку и таращась на темную фигуру рядом с собой в тщетной попытке получше разглядеть собеседницу, в то время как в его груди все трепетало и переворачивалось.
«Поля», – тотчас отозвалось в его мозгу, как только девушка снова пискнула.
У Антона захватило дух, и вновь закралось подозрение в эфемерной природе всего происходящего: либо он видит очень яркий сон, либо с ним по какой-то причине приключилась феноменально реалистичная галлюцинация, либо… ну либо беда с головой, и придется лечиться, если это вообще лечится.
– Поля – это что, твое имя? – Голос Антона сел от волнения.
На этот раз чаровница выдала более продолжительное щебетание: «Вообще-то, Пелагея, но для своих – Поля. А ты Антон, я с детства тебя знаю».
– Интересно, откуда? – потрясенно выдохнул он.
«Ты приносил молоко и печенье в сарай, где я пряталась, а твоя бабушка ругала тебя за это, и я слышала, как она называла тебя по имени».
У Антона закружилась голова – то ли так сказывалось вторжение в его мозг чужого разума, то ли это были последствия шока, вызванного полученной информацией.
– Молоко и печенье? – повторил он и тотчас разозлился на себя: ну зачем он все повторяет за ней, как попугай?! Ведь отлично понял, что она сказала!
«Ты думал, что кормишь домового!» – прощебетала девушка, а затем весело рассмеялась обычным человеческим смехом.
Антон поразился тому, что ей известны такие подробности из его прошлого.
– Так, значит, то был не домовой, а ты?! И ягоды в туеске тоже ты приносила?
«На самых лучших полянках собирала! – гордо сообщила она. – Только я знаю, где растет такая крупная земляника! Остальным не рассказываю».
– Остальным? А кто они? Твоя семья?
«Про это запрещено говорить!» – Девушка встревожилась. Они сидели плечом к плечу, и Антон почувствовал, как она вздрогнула.
– Понятно! – Он кивнул. – Тогда расскажи то, что можно. Кто ты, откуда, почему щебечешь по-птичьи и почему я тебя понимаю?
«Ты меня понимаешь, потому что открыл для меня свое сердце», – туманно ответила она, проигнорировав остальные вопросы.
– А по-человечески ты говорить умеешь?
«Никогда не пробовала».
– И ты всегда вот так щебетала?
«Всегда. У нас все так щебечут».
– В жизни не слышал, чтобы люди общались на птичьем языке! А можешь попробовать что-нибудь сказать?