Ларе-и-таэ
Шрифт:
– Не беспокойся, я лишние уже стер, - отмахнулся Илмерран.– Вовсе незачем так напрягать сток Линта, он ведь тоже не бесконечный.
– Без воды даже мы не сумеем никакой лес насадить, - возразил Арьен. Вы успеете построить каналы к сроку?
– Глупости какие!– раздраженно фыркнул Илмерран.– Да кто их собирается строить?
– А... а как тогда?– оторопел Эннеари.
– Сами пусть себя строят, - ухмыльнулся гном.– Как овраги получаются, помнишь еще? Одна-единственная промоина... а дальше его поди, попробуй остановить. Некогда нам вручную каналы рыть. Тут главное - правильно промоины рассчитать и правильно проложить, а дальше вода сама о себе позаботится. Берега, конечно, придется укреплять... тебе, между прочим, тоже... и общая длина русла выходит больше, чем по прямой - зато так легче и несравнимо надежнее. Никто воду не принуждает, она сама выбрала... ну, почти сама.
– Как с горами, да?– сообразил Эннеари.
– Именно, - подтвердил Илмерран.– Ну что, все готовы?
– Да, - ответил Алани, вырастая над его плечом, и снова пристукнул пальцем по карте.
Две вспышки вулканов сотрясли ее безмолвным ревом. Горы воздвигались быстро, словно земля сама стремилась в облака неправдоподобно мощным усилием, выставляя кверху то плечо, то колено, то растопыренные пальцы, прихорашиваясь и вновь стирая со своего лика результаты прежних попыток быть красивой. Отроги и склоны, перевалы и вершины, почти сразу же забелевшие снегами...
– Есть!– азартно выкрикнул Илмерран, захватив бороду в горсть.– Есть! Совершенная точность! Волосок к волоску!
– Ну, в гномах я никогда и не сомневался, - улыбнулся Лерметт и, помолчав, добавил.– В эльфах, впрочем, тоже.
Горные склоны закудрявились лесами - и точно такая же кудрявая полоса протянулась там, где указывал король.
– Успели!– выдохнул Алани.– Вот честное слово, успели!
Узкий и острый, как лезвие клинка, серебристый блеск упал вдоль гранитного плеча, скрылся в темной зелени лесов и вновь вынырнул быстрой извилистой нитью. Первая речка. У Эннеари слегка захватило дыхание.
– А почему здесь пусто?– Палец Илмеррана обвиняюще ткнул в карту.– А, Арьен?
– Потому что рано еще, - нетерпеливо отмахнулся от него Эннеари.– Я ведь тебя горы выращивать не учу... о, вот оно - смотри!
Его разблестевшиеся глаза так и впились взглядом в карту. Только в карту. После давешнего Арьен не смел без содрогания поднять взор на Зеркало и разве что случайно засматривал в него, старательно отворачиваясь... зато Лерметт куда только и смотрел! Король лишь изредка бегло взглядывал на карту, чтобы лично проследить за воздвижением гор и нисхождением рек - а потом вновь всякий раз возвращался к Зеркалу. Его пристальный взгляд... Арьен и помыслить не хотел, откуда Лерметт черпает мужество, чтобы бестрепетно встать глаза в глаза с будущим. Слишком хорошо Арьен запомнил в предыдущем видении лицо, изуродованное предсмертной яростью до неузнаваемости, запрокинутое, залитое темной кровью, перечеркнутое тенью от торчащей из горла арбалетной стрелы... и все же в том, что неузнаваемое это лицо принадлежит Лерметту, у Эннеари не было никаких сомнений. Ни малейших. Так что же он ищет там, в зеркальной глубине времени? Неужто вид собственного тела, пронзенного восемью стрелами - это такое зрелище, что слаще и не придумаешь? Да, Лерметт относится к собственной смерти не так, как прочие - уж в чем-чем, а в этом Арьен успел убедиться - но все же... неужто ему не жутко, единожды узрев свою погибель в пламени горящего Найлисса, вновь изведать, что время вынет из другого кармана - не новую ли смерть, еще страшнее предыдущей?
– А, дьявол!– внезапно сквозь зубы процедил Лерметт.– Неужто нельзя совсем без крови?
– Ну, ты сравнил!– хмыкнул Илмерран, бросив в Зеркало беглый взгляд. Один-единственный мятеж... да и то, если твой Аннехара не полный дурак и ты его предупредишь...
– Аннехара поумней меня будет, - заверил Лерметт. Илмерран с сомнением скривился. Навряд ли он мог быть убежден в умственных способностях владык, не прошедших обучение у толкового гнома.
– Стой, а это что еще такое?– внезапно насторожился Илмерран.– Здесь нам никаких отвершков не нужно.
– Смотря куда они пойдут, - возразил Лерметт.– По-моему, неплохо.
– Ты прав, - протянул гном.– Неплохо... пожалуй, даже лучше, чем мы задумали. Видишь, где сток заканчивается? Отлично! Отлично!
– Ты только глянь, куда ветер идет!– восторженно простонал Эннеари.
– Заканчиваем!– резкий оклик Илмеррана мигом стащил короля и эльфа с небес на землю.– Алани, кому говорят - заканчиваем!
Алани покорно, хотя и неохотно коснулся пальцем карты.
– А теперь допей вино из белой бутылочки, - распорядился гном.
– Ну что, ты доволен?– с сияющими глазами обратился Арьен к Лерметту.
– Если бы!– вздохнул тот.– Опыт наш удался, и точно, лучше некуда. Расчеты верны - а где неверны, земля их сама поправила. Хоть сегодня приступай! А только между тем, что ты на моем столе видел, и тем, чтобы увидеть все это на земле, стоят семеро королей и великий аргин - и не сказано, что я сумею их убедить.
Глава 4
Бабушка и короли
Надо признать, комнату для разговора с глазу на глаз король Найлисса выбрал умело. Не тронный зал, не огромные каменные палаты, в которых человеку становится так невыносимо тоскливо, что хочется рвануть даже не воротник, а кожу на горле и завыть дурным голосом, настолько все вокруг неправильно и противоестественно. Простор есть простор, а шатер есть шатер а здесь что творится? Простор должен, обязан, не может не быть бескрайним но здесь его повсюду обступают стены, и от этого так тяжело, словно бы степь укрыли от солнца каменным колпаком... право же, и от меньшего можно сойти с ума. Впрочем, кто сказал, что жители городов в своем уме? Нет, эти холодные каменные пространства - все же чье-то обиталище... но как можно обитать там, где до ближайшей стены нужно сделать два, а то и три десятка шагов? И это в лучшем случае. Взгляд беспомощно ищет привычной границы жилья, а ее нет, нет совсем, и только спустя много шагов, изнемогая, привыкнув уже к тому, что границы этой нет и не будет, вдруг натыкается на нее... и как же это оно так получилось, что ты сидишь на холодном каменном полу, зажав голову обеими руками и тихо стонешь?
Нет, самый молодой и самый хитроумный из владык Заречья избрал другую комнату для беседы. Сводчатую, этак восьми шагов в поперечнике. И - никакого голого камня. Стены затянуты цветными тканями, завешены коврами, даже подушек для сидения полным-полно. Мальчишка, действительно, хитер. Очень.
Мысль о хитроумии Лерметта причиняла великому аргину боль почти физическую, нестерпимую. Хитроумие победителя. Он победил, этот сероглазый щенок - победил, не вступая в битву, не дав себе труда и пальцем шелохнуть. В подобных победах есть нечто настолько нечестное, настолько унизительное, что перенести даже упоминание о них почти невозможно. Пасть в бою или склониться под клинок - да, такое поражение можно назвать достойным. Мы сразились, но силы наши неравны, ты был сильнее, и я вынужден уступить - что же в том позорного? Но уступить не силе, не оружию, а хитросплетению интриг, проиграть неначатый бой так же страшно, как оплакать нерожденного ребенка.
Хитрец проклятый. Молчит. Выжидает. Чего ты ждешь, победитель? Не того ли, что я стану унижать себя бессмысленным сопротивлением, отрицая очевидное?
Не дождешься.
– Ты уколол меня, Нерги, - сухим бесцветным голосом произнес великий аргин.– Мои кости плавятся от твоего яда. Но я все же приехал в надежде, что ты скажешь мне, что я неправильно тебя понял.
Лерметт выпрямился и посмотрел своему гостю прямо в глаза.
– Я тоже надеялся, - печально улыбнулся он.– Я так надеялся, что ты не приедешь. Что я ошибся, и у нас есть еще время.