Чтение онлайн

К несчастью, на берегу ее поджидали Неупокоенная Королева и Ее Прислужницы.

Телла попыталась уверить себя, что сможет убежать от них, но не сделала и пары шагов, как они оказались совсем близко. Руки и ноги ее будто превратились в желе и дрожали от боли, напряжения и страданий, а легкие едва втягивали влажный воздух. В ее нынешнем состоянии даже порыв ветра мог бы сбить ее с ног.

Будь на месте Теллы Скарлетт, кто-нибудь уже пришел бы ей на выручку. Например, Хулиан прилетел бы на воздушном шаре, обнял ее и, как по волшебству отрастив пару крыльев, взмыл бы с ней в небеса и унес далеко-далеко. К сожалению, Телла была не из тех девушек, которых стремятся спасти, – совсем наоборот, ее часто бросают.

Но также и недооценивают.

Она напомнила себе, что является дочерью двух опасных преступников.

Прежде ей доводилось ставить на кон собственную жизнь, уповая на любовь сестры.

Она поцеловала Принца Сердец и осталась жива.

Так что нынче ночью Мойры ее не убьют.

У каждой Мойры есть слабость. Слабостью Джекса была его единственная настоящая любовь; та, которая могла заставить его сердце забиться снова. Ее Прислужницы были всего лишь марионетками Неупокоенной Королевы, наделенной ужасающей способностью контролировать тех, кто поклялся служить ей. Чтобы превзойти Ее Прислужниц, Телле нужно превзойти саму Королеву. А та упомянула, что у них мало времени. Из того, что Ее Прислужницы превращались в дым всякий раз, как Телла наносила им раны, она заключила, что, возможно, в отличие от Джекса, они все еще привязаны к картам ее матери, а следовательно, не свободны. Может быть, если Телла нападет на Королеву, все трое вернутся в свою бумажную тюрьму.

К счастью, слабость Неупокоенной Королевы была ей известна: «По слухам, та променяла собственный глаз на могущественные способности».

Все, что нужно сделать, это ударить Неупокоенную Королеву в ее украшенную драгоценными камнями глазную повязку, – тогда Телла доживет, по крайней мере, до следующей ночи.

– Если ты действительно всемогущая богиня Судьбы, иди и сразись со мной сама! – крикнула Телла, снова выбрасывая из перчаток лезвия, которых теперь было всего четыре.

Неупокоенная Королева, явно не впечатленная, склонила голову набок. Тут еще одно лезвие отвалилось, и их осталось три. А следом на землю упала и сама Телла. Она могла бы продолжать стоять, но ее достаточно раз в жизни били, и она отлично усвоила искусство притворства.

Колени ее подкосились, и она бесформенной кучей плюхнулась в воду, как полная неудачница. Вонючая застоявшаяся вода поглотила ее лицо, но Телла продолжала держать глаза закрытыми, чтобы не рисковать. Пока рано. Ей оставалось только надеяться, что Неупокоенная Королева подойдет ближе, чтобы, наконец-то, замарать руки. Телла почувствовала, как пара холодных ладоней шарит в мутной воде, выискивая ее. Долго, настойчиво, агрессивно. Пытаясь нащупать пульс.

Телла медленно приоткрыла один глаз и заметила тускло светящиеся в темноте очертания узкой шеи своей противницы. Это и в самом деле была сама Неупокоенная Королева, и она приподняла маску. Телла мельком увидела хорошенькое личико, искаженное от злобы, и жадно втянула в себя воздух. Пальцы ее дрожали, вены пульсировали. Несмотря на всю свою браваду, она никогда прежде не делала ничего подобного, предпочитая спасаться бегством, а не сражаться. Телла, еще не познавшая смерть, могла бы сдаться.

Но та девушка умерла – в буквальном смысле слова.

Распахнув оба глаза, Телла нанесла удар. Последовавший ответный вопль был ужасен, он заглушил эхо всплеска, когда Телла упала обратно на мелководье.

– Грязная паршивка! – простонала Неупокоенная Королева, хватаясь за свою испорченную глазную повязку. По ее лицу потекла черная кровь. – Что ты наделала?

– Прости, что не предупредила – от меня очень много проблем.

Телла снова подняла еще оставшиеся на перчатке лезвия, как раз в тот момент, когда Неупокоенная Королева и Ее Прислужницы превратились в дым и исчезли.

И снова не появились.

Телла поздравила себя с победой. Глаза ей застилали слезы. Она не была уверена, плачет ли от боли в сломанном запястье или от облегчения, что сумела добиться своего. Хоть она и взяла верх, никогда еще не чувствовала себя такой разбитой, поскольку никогда прежде не получала столь серьезных повреждений.

Ее мышцы походили на перетертые веревки, а кожа, кажется, превратилась в один сплошной синяк. Она напрягала зрение в попытке рассмотреть что-то в темноте, по ее щекам текли слезы. Обратный путь к каретному сараю был едва различим и казался ужасно долгим. Телла готова была поклясться, что, пока боролась с Мойрами, он сделался в несколько раз длиннее.

Скарлетт явно не посещала замок Идиллуайлд, и Телле оставалось только надеяться, что та уже во дворце и сумеет ей помочь. Нужно только до нее добраться.

Но ее ноги, похоже, жили собственной жизнью. Колени подкосились, и Телла снова плюхнулась в воду, которая на сей раз показалась не такой холодной, как раньше. Да и грязь была на удивление мягкой. Телла разрешила себе на мгновение смежить веки, чтобы чуть-чуть отдохнуть и набраться сил, а потом снова встать и дойти – или, на худой конец, доползти – до каретного сарая. Вокруг нее успокаивающе плескалась вода, смывая кровь, грязь и вонь, снимая боль в раненом запястье. Отчего бы не погрузиться поглубже в…

Тут где-то поблизости раздалась тяжелая поступь.

– Донателла? – Голос звучал удручающе знакомо, но в голове у нее мутилось, и она не могла сказать, звал ли ее Данте или Джекс. Резкие нотки напоминали о Джексе, а властные и звучные – о Данте. Ей требовалось открыть глаза, но пришлось бы приложить слишком много усилий. Если это не Данте, то можно спокойно погружаться в сон, сон…

– Донателла! – Голос приблизился и сделался более настойчивым, теперь к нему добавились две очень требовательные руки. Они вытащили ее из воды, окутав запахом чернил и разбитого сердца. Значит, все же Данте.

Телла пыталась вымолвить его имя, но ей было слишком больно и хотелось скрыться обратно в воде, однако этот мерзавец держал крепко, не отпуская ее.

Он прижал ее мокрую голову к своей груди.

– Можешь открыть глаза? Ну, пожалуйста, ради меня!

– Нет, я хочу спать прямо здесь, – протестующее пробормотала Телла. – Держу пари, это безопаснее, чем в твоих объятиях.

– Что такого опасного в моих объятиях? – удивился он.

– Да все – по крайней мере, для меня.

Телла медленно приподняла одно веко и увидела, что завитки раннего утреннего тумана венчают темную голову Данте подобно мрачному нимбу. Она задумалась, сколь долго на самом деле пробыла в воде? И почему Данте так похож на ангела мщения?