ЛЮБЛЮ
Шрифт:
разобрав сути вопроса до конца, когда же поняла, что от неё хотят, тут
же добавила. – Вот, по тридцать копеек, самые дешёвые.
– 409 –
– Дайте две, за два рубля, – сказал Степан и, получив свечи, по-
интересовался, как и где ему их поставить, чтобы было правильно.
–
Слышал что, вроде как «за упокой» свеча ставится слева от иконы, а
«за здравие» справа. Или наоборот?
К нему подошла миловидная старушка, всё это слышавшая, и
взялась им руководить. Первым делом повела к Кресту, сказала, что за
усопших свечи ставят на канун у Распятия. Степан снова взялся спра-
шивать, слева или справа, но оказалось, что не имеет значения. Про-
блема была в другом, толстая двухрублёвая свеча не могла найти себе
подобающего места. И опять на выручку пришла старушка, и вскоре
свеча уже стояла, возвышаясь над всеми остальными.
– А за здравие к иконе Спасителя или Божьей Матери «Всех
скорбящих Радость», – сказала она и принялась давать другие реко-
мендации, но Степан остановил её вопросом.
– И к Казанской иконе Богоматери, можно?
– Можно. В нашем соборе хранится весьма чтимый список Ка-
занской иконы Богоматери, а ещё покоятся мощи Московского чудо-
творца святителя Алексея.
Степан ходил со старушкой по Храму и делал всё то, что она
велела. Поставил свечу к Казанской иконе Богоматери, приложился
к ней. Подошёл, приложился к мощам Святителя Алексея. Вернулся
в придел, где проходила служба с твёрдым намерением отстоять её
до конца.
Прямо перед ним стоял худощавый монашек, облачённый в ря-
су, который часто крестился и низко при этом кланялся. В своих по-
клонах монашек всякий раз касался тыльной стороной ладони, плит
Храма, что очень Степану понравилось. Сам он не крестился и не
кланялся, стоял и, слушая священника, потихоньку разглядывал мо-
лящихся.
Люди были разные, и юные, только начинавшие жить, и пожи-
лые. Некоторые стояли на коленях, крестились проникновенно, были
и такие, как он, которые не крестились.
Женщина средних лет подошла к монашку и, сказав что-то хо-
рошее и тёплое ему на ушко, подарила яблоко. Монашек её поблаго-
дарил, но от яблока временно отказался, сказав, что возьмёт его толь-
ко после службы. Но женщина настаивала, и монашек ей уступил.
– 410 –
Спешно и конфузливо поблагодарив дарительницу, он положил ябло-
ко на подоконник, рядом с которым стоял, и продолжал молиться.
Степан понимал, что неприлично в Храме, да ещё и во время
службы, смотреть по сторонам, но не мог удержаться и продолжал
разглядывать прихожан.
Впереди, шагах в пяти, не прямо перед собой, а чуть левее, он
заметил Максима и Жанну. Они стояли друг за другом, впереди она,
за ней он. Степан сразу определил, что пришли они не вместе и похо-
же, Жанна ещё не знала, что за её спиной стоит Максим. Наблюдая за
ними со стороны, Степан опытным глазом определил, что они не чу-
жие друг другу люди, и не просто знакомые, а именно мужчина и
женщина, состоящие между собой в определённых отношениях, да и,
скорее всего, находящиеся в самом пике взаимного чувства.
Если бы его попросили объяснить, почему это он так вдруг ре-
шил, то он скорее всего растерялся бы и слов для объяснения не на-
шёл, но весь его жизненный опыт, опыт любовника, говорил ему, что
это именно так.
Тем временем, словно что-то почувствовав, Жанна медленно
повернула голову и, увидев Максима, посмотрела ему в глаза долгим
внимательным взглядом, после чего, опустив голову, стала проби-
раться к выходу. Максим последовал за ней.
Степан вспомнил самонадеянные слова дяди: «она меня любит,
обмануть не сможет». «Вон, кого она любит», – подумал он, и вдруг в
службе что-то изменилось. Все праздные мысли пропали, всё заме-
ченное им ранее разнообразие молящихся разом исчезло, слилось во
что-то единое, неразрывное. Наступил особенный, торжественный
момент. Окружающие его люди, все разом, вдруг, запели.
– Верую во единого Бога Отца, Вседержителя, – доносилось со
всех сторон, – Творца небу и земли, видимым же всем и невидимым.
– «Откуда у них такие ангельские голоса?», – думал Степан,
приходя в восторг, сожалея, что не знает слов и не может петь вместе
со всеми. Но, стремясь к единению, он незаметно для себя стал подтя-
гивать, издавать гортанью звуки сходные с неизвестными ему словами
и испытал от этого, неведомое ранее, состояние родства со всеми
стоящими рядом, и даже с теми, кто находился за стенами Храма. Ис-
– 411 –
пытал необыкновенную радость слияния своей души с душой общей,
с душой народа.
Отстояв службу до конца, Степан вышел на улицу. Случилось
невероятное. Он заметил, что люди изменились в лучшую сторону.
«Странно, – думал он, не пряча улыбку, – все вдруг подобрели.
Были бы всегда такими, как теперь, как легко бы жилось».
От той женщины, которой при входе пожаловал рубль, он, про-