Чтение онлайн

Не ты ль меня спас, о душою великий,

От ракшаса злого и Синдха владыки?

Пойди — и да будет разрублен на части

Сей Кичака, грешной исполненный страсти.

Его размозжи, как о камень посуду,

Тогда лишь обиду и горе забуду.

А если взойдет над вселенною утро,

Увидев: остался в живых Сутапутра,-

Умру я от яда: и смерть мне — отрада,

Коль жить под владычеством Кичаки надо!"

Супруга припала к груди его с плачем,

И он ее словом утешил горячим,

И, губы кусая, сказал: "Ради мести

Убит будет Кичака с близкими вместе.

Тая отвращенье, с любезною речью,

Пойди и назначь в эту ночь ему встречу.

Для танцев воздвиг помещенье Врата,

Где пусто становится после заката,

И есть там постель, и на этой постели

Я Кичаку к предкам отправлю отселе.

Никто пусть не знает, что с ним в это зданье

В условленный час ты придешь на свиданье".

Прошла эта ночь. К Драупади с рассветом

Вновь Кичака низкий пришел за ответом:

"Ударив тебя на глазах у Вираты,

Я был ли наказан, во всем виноватый?

Он только зовется царем, а на деле –

Я правлю страной и веду ее к цели.

Пойми свое счастье, мне стань госпожою,

Сто нишков я дам тебе вместе с душою!

Нужны тебе слуги, рабы, колесница?

На встречу со мной ты должна согласиться!"

Сказала служанка: "Тебе не перечу,

Но в тайне от всех сохрани нашу встречу.

Гандхарвов страшусь, опасаюсь их мести.

Дай слово, — тогда мы окажемся вместе".

А тот: "Обманув любопытство людское,

Один я приду к тебе в место глухое,

Таясь от гандхарвов, сгорая от страсти,

Познаю с тобой, круглобедрая, счастье".

Она: "Дом для танцев построил Вирата,

Где пусто становится после заката.

Гандхарвы об этом не ведают зданье,-

Туда в темноте приходи на свиданье..."

Для Кичаки день, словно месяц, был долог.

Он ждал, чтобы ночь распростерла свой полог.

Не знал он, в любовной горя лихоманке,

Что смерть свою в облике видит служанки.

Глупец, он себя торопливо украсил

Цветами, убранством, дыханием масел.

Пылая, он ждал с нетерпением ночи,

Желая лобзать удлиненные очи.

Живой, он не думал о скором уходе:

Ведь пламя горит, хоть фитиль на исходе!

Уверенно ждал он лобзаний, объятий:

Не знал он, что жизнь, как и день, — на закате!

Меж тем Драупади, как полдень весенний

Блистая, на кухню пришла к Бхимасене.

"Я с Кичакой, — молвила мужу-герою,-

Свидание в доме для танцев устрою.

Он вступит в безмолвное зданье надменно,

И ты его должен убить, Бхимасена.

Гандхарвы смешны ему, — будь к поединку

Готов: словно слон, раздави камышинку!

Раздавишь его — и пандавов прославишь,

Утрешь мои слезы, от горя избавишь".

"Будь радостна, — молвил он, — тонкая в стане.

Есть в слове твоем — исполненье желаний.

Я счастлив, что с Кичакой биться придется,

И я, как Хидимбу, убью полководца,

Как Индра убил непотребного Вритру!

Я слезы твои, дивпобедрая, вытру,

Добро защищая, врага уничтожу,

А вступятся матсьи, — их гибель умножу.

Затем, почитая и братьев и право,

Дуръйодхану я погублю — каурава,

И даже без помощи старшего брата

Я вызволю землю из рук супостата".

Она: "Приходи, но тайком, а иначе

Условье нарушишь, лишимся удачи".

А он: "Успокой ты, о робкая, душу,

То слово, что дали мы, я не нарушу.

Погибнет зломышленный, мной обезглавлен,

Как плод, что слоновой пятою раздавлен!"

Явился Бхима, чтоб с пороком бороться.

Как лев ждет оленя, он ждал полководца.

Он тихо таился во тьме непроглядной,

А Кичака — гордый, блестящий, нарядный,

Не зная, что встретится с недругом кровным,

Пришел, истомленный томленьем любовным.

Он шел и горячей не сдерживал дрожи,

Так жаждал он лечь с Драупади на ложе,-

И что же? Внезапно, во тьме сокровенной,

Не с женщиной встретился, а с Бхимасеном!

Глаза полководца желаньем блестели,

Не знал он, что смерть его — там, на постели.

Сказал, сладострастного полон горенья:

"Богатые утром получишь даренья.

Я слышу от женщин хвалебное слово:

"Нет рапных тебе среди рода мужского!"