Чтение онлайн

А Бхишма, сражением тем изнуренный,

Облизывал рта уголки, разъяренный.

Он дротик схватил, что сразил бы и скалы,

Метнул его в Арджуну воин усталый.

Сверкал, словно молния, дротик летучий,

Но Арджуны стрелы нахлынули тучей,-

Сильнейшего из венценосных потомков

Пять стрел полетело, и на пять обломков

Был дротик разбит. Иль сквозь тучи пробилась

И молния на пять частей раздробилась?

Держав покоритель, чьи подвиги громки,

Разгневанный Бхишма взглянул на обломки,

Подумал: "В душе моей горечь и мука,

Но я бы сразил из единого лука

Всех братьев-пандавов стрелой своей скорой,

Не сделайся Кришна пандавам опорой!

На них не пойду я отныне войною,

Подвигнут на это причиной двойною:

Отважных пандавов убить невозможно,

К тому же обличье Шикхандина ложно,-

Хотя он считается доблестным мужем,

Мы женскую сущность его обнаружим!

Когда-то Сатьявати, дочь рыболова,

Взял в жены Шантану — и молвил мне слово:

"Ты сам изберешь себе, сын мой, кончину,

Ты сам своей смерти назначишь годину".

Как видно, в сей жизни достиг я предела,

И смерти моей, видно, время приспело".

От стрел не искал уже Бхишма защиты,

Сквозь щит и броню многократно пробитый.

Шикхандин, порывистый в схватках и спорах,

В грудь Бхишмы метнул девять стрел златоперых,

Но Бхишма не дрогнул: спокойна вершина,

Хотя у подножья трясется равнина!

С усмешкою Арджуна, в битвах счастливый,

Из лука метнул двадцать стрел, из Гандивы,

В противнике двадцать пробил он отверстий,

Но Бхишма не дрогнул, исполненный чести,

Не дрогнул, хоть хлынула кровь из отверстий,

И стрел оперенных вошло в него двести!

Обрушило полчище воинов стрелы,

Но Бхишма, израненный и ослабелый,

Стоял, не колеблясь, как мира основа.

И Арджуна, яростью движимый, снова

Шикхандина перед собою поставил,

Стрелу в престарелого Бхишму направил,

Разбил его лук, удивлявший величьем,

Свалил его знамя совместно с возничим.

Почувствовал Бхишма погибели холод,

Лук более мощный схватил, но расколот

И этот был острой стрелой на три части...

Потребно ли Бхишме военное счастье?

Не луков, а жертв он свершал приношенье,

От Арджуны не защищаясь в сраженье!

Надел новый щит, новый меч обнажил он.

"Победу иль смерть обрету!" — порешил он.

Но стрелы взлетели, и щит раскололи,

И выбили меч из десницы: дотоле

Еще не знавал он позора такого!

И вздрогнуло войско пандавов от рева

Юдхиштхиры: "Смело, с бесстрашным стараньем,

На старого Бхишму всем войском нагрянем!"

Низверглись на Бхишму, как ливень великий,

Трезубцы и копья, секиры и пики,

И стрелы взвивались крылато и звонко

И в старца вонзались, как зубы теленка.

Оглохла равнина от львиного рыка:

Пандавы рычали, как львы, о владыка,

Рычали твои сыновья-кауравы,

И Бхишме желали победы и славы.

Так двигалась битва на утре десятом.

Был родичу родич тогда супостатом,

Была водоверть, — будто Ганга святая

Ревела, в нутро Океана впадая.

На землю нахлынули крови потоки,

В которых и близкий тонул, и далекий.

Теряя колеса, и оси, и дышла,

Сшибались в бою колесницы; и пришлый

И здешний в предсмертных мученьях терзались.

Слоны в гущу всадников грозно врезались,

Топча лошадей, колесницы и конных,

И стрелы впивались в слонов разъяренных,

И падали грузно слоны друг на друга,

И воплями их оглашалась округа,

И долы тряслись, и вершины дрожали,

И люди стонали, и лошади ржали.

Пандавы на Бхишму, исполнены гнева,

Напали со стрелами справа и слева.

"Хватай! Опрокидывай! Бей в поясницу!" –

Кричали бойцы, окружив колесницу.

И места не стало у Бхишмы на теле,

Где б стрелы, как струи дождя, не блестели,

Торча, словно иглы, средь крови и грязи,

Как на ощетинившемся дикобразе!

Так Бхишма упал на глазах твоей рати,

Упал с колесницы, о царь, на закате,

К востоку упал головой, грозноликий,-

Бессмертных и смертных послышались крики.

Упал он — и наши сердца с ним упали.

Он землю заставил заплакать в печали,