Чтение онлайн

Пока Грот говорил, атмосфера в зале накалялась.

Грот чувствовал настроение большинства собравшихся в зале людей, но благорасположенность председателя суда придавала ему уверенности в себе, и он изо всех сил старался заполучить правого присяжного. И упорно разглагольствовал, несмотря на шум и реплики, несмотря на то, что его собственная жена, с самого начала заседания нетерпеливо посматривавшая на боковую дверь, не одобряла его слов. Он так заговорился, что даже сам председатель вынужден был ему указать:

— Ближе к делу!

Грот сразу сбился. Наступила тишина. В этот момент отворилась боковая дверь.

Обе матери вскочили со своих мест.

— Курт! — крикнула с облегчением госпожа Грот.

— Янко! — вырвалось у изумлённой Аны.

Все, кто был здесь, молча смотрели на дверь. Янко, сопровождаемый тётей Бертой, испуганно озирался вокруг. Обведя взглядом судей, Янко перевёл глаза на Грота и покосился на зал.

И тут он вконец растерялся.

В первом ряду стояли две его матери. Обе были ему одинаково знакомы, хотя одну из них он столько лет не видел. У обеих глаза лучились любовью и добротой. Обе приближались к нему.

— Янко!

— Курт!

Он поспешил им навстречу и обнял сразу обеих.

— Мама, мама! — бормотал он.

Обе женщины обнимали его, гладили ему щёки, голову, плечи.

Сердце Аны преисполнилось счастья. Наконец Янко рядом с ней, она обнимает его, гладит, чувствует его дыхание, слышит его голос!

Госпожу Грот охватила какая-то горестная радость. Её радовало, что Курт снова подле нее, и тем не менее сейчас она лучше чем когда-либо понимала, что до разлуки с ним остались считанные минуты.

Ошеломлённый Грот изменился в лице и стал метать злобные взгляды то на возникшую вдруг странную группу, то на стоявшую в дверях тётю Берту. Но тетя Берта не обращала на него внимания.

Доктор Мравляк улыбался. Он верил, что присутствие мальчика приведёт к торжеству справедливости.

Первыми опомнились журналисты. Щёлкая на ходу фотоаппаратами, один за другим обступали они Янко и обеих женщин.

Председатель суда потряс колокольчиком, окинул взглядом зал и сухим, официальным тоном возвестил:

— Слушание дела продолжается. Господин Грот, вы хотели бы ещё что-нибудь добавить?

Грот, припасший целый ворох фраз, не мог выговорить ни слова.

— Послушаем мальчика! — нарушил молчание присяжный Харди.

— Спасибо, — поблагодарил председатель Грота. — пусть подойдёт Курт Грот, он же Янко Слапник.

Доктор Мравляк подошёл к Янко и обеим матерям:

— Господин председатель хочет выслушать мальчика. Отпустите его, пожалуйста! Янко, Курт, господин председатель хочет поговорить с тобой.

Янко медленно приблизился к столу председателя. Доктор Мравляк взял Ану за локоть и отвёл на место. Берта увела свою сестру, а Грот на шаг отступил назад.

Председатель через переводчика задал Янко общие вопросы: имя, фамилия, место и время рождения, где учился и как к нему относились супруги Грот. Следующие вопросы вызвали у Янко недоумение. Доктор Мравляк и большинство присутствующих еле сдерживали своё негодование. Председатель спрашивал, сколько у него костюмов, сколько пар обуви и белья, есть ли у него фотоаппарат, есть ли у них дома радио и телефон, а может быть, даже и автомобиль.

— Отлично, отлично! — удовлетворенно воскликнул он, услышав последний ответ Янко. — Не каждому английскому или американскому мальчику это доступно. Воспитание безупречное, будущее мальчика обеспечено и в материальном, и в политическом, и во всех других отношениях.

Затем он показал пальцем на госпожу Грот:

— Ты любишь свою приёмную мать?

— Люблю! — тихо ответил Янко.

— Что ты знаешь о своей родной матери? — спросил присяжный Харди, пользуясь короткой заминкой.

Янко обернулся. Глаза его остановились на бледной как полотно приёмной матери и уж потом перешли на родную мать, лицо которой сразу озарилось счастьем.

Ана не знала, о чём спросил председатель, она не поняла, что отвечал её сын. Она знала и чувствовала лишь одно: там стоит её сын, её Янко, которого она так долго искала, из-за которого пролила столько слёз. Он — живой портрет её покойного Симона. И о чём бы его ни спрашивали, Янко был и останется её сыном.

Янко вглядывался в черты своей матери, не зная, когда и как её живой облик слился с образом, который он носил в себе.

— Что ты знаешь о своём родном доме, об отце, о матери? — спросил председатель, дополняя вопрос присяжного.

Янко повернулся к судьям и рассказал им всё, что знал.

— Ты сразу узнал свою родную мать? — спросил Харди.

— Сразу!

— И всё же лучше знаешь свою приёмную мать, не так ли? — елейно спросил председатель. — Хочешь ли ты остаться у неё, в Германии, на своей второй родине, или хотел бы вернуться в Югославию, к родной матери?

Янко оглянулся. В двух шагах от него стоял Грот, устроивший на своём лице ласковую улыбку, но Янко за этой маской ясно видел хитрость и угрозу, видел эсэсовца в серой каске и с автоматом на груди.

— Итак, — сказал председатель ещё ласковее, — ты останешься здесь, не так ли? С матерью и отцом…

— С отцом Гротом не останусь! — крикнул Янко.

Председатель забеспокоился, улыбка его мгновенно исчезла.

— Мальчик, спрашиваю тебя ещё раз: ты хочешь поехать в незнакомый край, где у тебя нет никого, кроме матери, с которой вы, кстати, говорите на разных языках, или останешься у своих приёмных родителей, которые до сих пор преданно заботились о тебе и которые в будущем удвоят и утроят свои заботы? Хочешь ли остаться в городе, где у тебя много школьных друзей и где ты можешь учиться, посвятив себя любому призванию?