Чтение онлайн

— Долго тебе здесь нельзя быть, — ответила она печальным голосом. — Грот не должен застать тебя здесь.

Янко посмотрел на неё со страхом.

— Он скоро приедет?

— До обеда вряд ли. До тех пор надо что-то придумать. — Пойдём на кухню, я буду готовить завтрак, а ты расскажешь, как тебе жилось в интернате и как доехал.

Янко был рад, что мать увела его на кухню. Но и тут ему не было так хорошо и уютно, как прежде. Даже игрушки, аккуратно сложенные в углу на полке, казались ему какими-то чужими. Сначала он односложно отвечал на вопросы, но потом слово за слово рассказал про интернат во всех подробностях, уделив особое внимание господину Хелригелю и Святому Перегрину.

В комнате зазвонил телефон.

— Послушай, кто звонит! — сказала госпожа Грот, разливавшая кофе. — Если Грот, — крикнула она, когда Янко был уже в дверях, — не отвечай, позови меня!

Янко снял трубку.

— Говорит директор Хелригель! — раздалось в трубке.

— Я слушаю вас, — ответил Янко, судорожно сжимая трубку.

— Неважные у нас дела, госпожа Грот, очень неважные! — заговорил господин Хелригель на другом конце провода. — Курт сбежал! Мы обыскали всю округу, — словно сквозь землю провалился! Исключено, что увезён насильно. Мы зорко следили за ним, префекту Йозефу было вменено в обязанность ходить за ним по пятам, да и сам я глаз с него не спускал. Вчера он перелез через калитку в саду, но Йозеф поймал его. Что не вышло днём, удалось ночью. Сбежал на яхте. Я сообщил на спасательную станцию в Бременгавене. Надеюсь, ничего худого с ним не случилось, хотя ночь была ветреная. Он прекрасно управляет и парусом и рулём. Вероятно, уже едет домой. Сообщите мне, когда приедет!

Янко ужасно забавляла озабоченность господина Хелригеля. Наконец он не выдержал и тоненько отрапортовал:

— Уже приехал!

— Правда? Где он? Кто говорит? Его школьный товарищ?

— У телефона Курт Грот! — ответил он своим нормальным голосом.

— Это ты, Курт?.. — Господин Хелригель тоже изменил тон. — Ты? Что ты там делаешь?

— Я дома, и вы меня больше не увидите! — торжествующе ответил Янко; теперь-то он точно знал, что Хелригелю до него не дотянуться.

— Как ты посмел? Немедленно возвращайся!!! — прокричал Хелригель.

— Никогда, господин директор! Никогда! — крикнул со смехом Янко и положил трубку.

— Кто звонил? — спросила госпожа Грот, когда сияющий Янко вернулся на кухню.

— Господин Хелригель. Я открылся ему.

— Почему не позвал меня?

— Он узнал всё, что хотел знать.

Янко сел завтракать. Госпожа Грот неотрывно смотрела на него, думая об их ближайшем будущем.

Она поступит, как решила в эти последние, самые тяжелые для неё дни: вернёт Курта его матери и навсегда покинет Хаймдорф и Грота. Будет жить и работать в Касселе. В одном из сиротских приютов. Курт нашёл свою мать. А сколько немецких и других детей, которые никогда не найдут своих матерей! Им она нужнее, чем Гроту, с ними ей будет веселее и отраднее, чем здесь в Хаймдорфе!

— Курт, ты хочешь вернуться к своей родной матери? — неожиданно спросила она.

Янко смотрел на неё в полном изумлении. Но удивило его не то, что она угадала причину его бегства, а то лишь, что в её глазах, на её лице не было и тени печали. Значит, может расстаться с ним?

— Поедем вместе! — крикнул Янко, словно наконец нашёл правильный выход.

— Вдвоём нам нельзя, — улыбнулась госпожа Грот. — Ты поедешь один. Я буду писать тебе раз в неделю. А как-нибудь потом приеду в гости. Я не забуду тебя, и ты меня не забывай. Не забудешь ведь, да?

В глазах у Янко заблестели слёзы.

— Никогда!

Госпожа Грот прижала руку к груди. «Держись, держись, — подбадривала она самое себя. — Ни в коем случае не вешать нос!»

— Разумеется, ты поедешь не один, — снова заговорила она. — Тебя проводит тётя Берта. Я сейчас же позвоню ей, и мы договоримся. Нельзя терять ни минуты. Если Грот неожиданно вернётся, то увезёт тебя куда-нибудь подальше.

И она быстро вышла из кухни.

Значит, он покинет мать, игрушки и книги, эту кухню, двор, друзей? Почему мать помогает ему, вместо того чтобы постараться удержать?

Пока он торопливо, сбивчиво искал ответа, вернулась госпожа Грот.

— Скоро соединят, — весело сказала она. — А тем временем я соберу твои вещи. Возьмёшь самое необходимое, остальное я вышлю посылкой. Пиши мне, что тебе надо. Я по-прежнему буду заботиться о тебе, я останусь твоей матерью, то есть приёмной матерью. Не забывай об этом! Не забудешь?

Глаза Янко молили её устроить так, чтоб он покинул Хаймдорф, вернулся на родину и при этом не расставался с ней. Госпожа Грот делала вид, что не замечает его мольбы.

— В Рурскую область мы, разумеется, не ездили. Но в Ганновере мы были. Твоя мать три раза побывала у нас в Хаймдорфе. Дважды заезжала в Кассель, к тёте. А вчера, перед отъездом, сказала ей, что будет тебя искать, пока не найдёт. Она очень любит тебя. И твои земляки тебя любят. Они тоже тебя ищут и, конечно, нашли бы, даже если б Грот увёз тебя в Берлин. Представляю, как обрадуется твоя мать, когда ты приедешь! Все обрадуются!

Зазвонил телефон.

— Побудь здесь! — остановила она Янко. — Или вот что: выбери себе книги и всё, что ты хотел бы взять.

Когда она вернулась, Янко ничего не выбрал.

— Договорились, — шумно сказала госпожа Грот. — Тётя будет ждать со следующим поездом. Она подготовит всё, что нужно. И даст знать журналисту. Он вчера был у неё. Тот самый, что катал тебя на лодке.

— Правда? — обрадовался Янко.

— Да. Он сам позаботится о том, чтобы ты благополучно доехал. А сейчас давай укладываться. В чемодан положим бельё и одежду. Что ты возьмёшь? Фотоаппарат? Возьми все свои любимые вещи. Можешь взять всё, кроме меня.

Она заулыбалась, но вдруг стремительно повернулась и быстро пошла в спальню. Несколько минут стояла она не шелохнувшись. Затем с мукой приблизилась к шкафу. А когда взяла в руки одежду Янко, сердце у неё снова сжалось, и она громко, навзрыд заплакала.

У Янко тоже потекли слёзы, когда он подошёл к комоду. И только услышав шаги матери, быстро утёр глаза и принялся разбирать свои вещи.

— Ну как, выбрал? — спросила госпожа Грот. — Ещё нет? Давай я помогу. Возьми фотоаппарат, будешь фотографировать и посылать мне карточки. И мяч возьми. В Тенчахе, несомненно, играют в волейбол. Насколько мне известно, это изумительно красивый и вовсе не отсталый край. Возьми свои инструменты для вырезывания и несколько книг, чтоб не забыть немецкий. Помнишь, когда я тебе подарила эту книгу? Когда тебе исполнилось одиннадцать. Положи её в чемодан. А теперь ступай умойся и переоденься!