Чтение онлайн

Ивгар хмыкнул, и протягивая мне свою флягу, я отказываться снова, алкоголь мне претил.

– Практики… Они везде есть. Но там они другие. Не такие, как в городах. В городе практик это либо стража на стенах, либо служка более сильных, либо принадлежит дому, школе да кому хочешь, и денег у него много. Но они все ходят под кем-то. А там… там практик – это в первую очередь выживальщик. Он может быть охотником или даже простым фермером. Его сила – это инструмент, а не привилегия. Они не кичатся ей. Но если кто-то угрожает их дому или общине, то берегись. Про секты я ничего не скажу, кроме того, что они есть. Вы с Седых Островов люди странные, прётесь всё время куда-то, ищите что-то.

Ивгар посмотрел на меня с прищуром.

– А какие еще варианты. – ответил я беззлобно. – Без силы в мире не прожить, на островах обычным смертным тоже не самое раздолье, поэтому и ползем куда глаза глядят. Я не хочу подчиняться никому, да и денег у меня нет, но практиком стать – это моя мечта и цель всей жизни. А ты разве не хочешь?

– Я чего совсем что ли дурак, от лишней жизни отказываться? – рассмеялся контрабандист. – Хочу, но не так, как ты, лучше оплатить пилюлю или вступить в школу, что будет чуть дешевле. Года через три так и поступлю, как денег накоплю.

– У тебя нет семьи?

– В моём деле семья помеха. А ты, я смотрю, метишь высоко. Думаешь секты там сразу практиком сделают?

– Нет конечно, за всё надо платить. Но иначе какой смысл просто выживать? – ответил я вопросом на вопрос. – Жить в страхе, что тебя в любой момент может сожрать какая-нибудь тварь или прирежет бандит? Сила – это свобода. Свобода выбирать свой путь.

Ивгар криво усмехнулся.

– Красиво говоришь, парень. Прямо как в дурацких книжках. Только жизнь, она не книжка. Сила, это не только свобода, но и большая мишень на спине. Чем ты сильнее, тем больше найдется желающих проверить твою силу на прочность. Или отобрать ее.

Он доел свой паёк и поднялся.

– Ладно, философ. Хватит мечтать. Пора идти. Ночь близко, а нам еще до брода топать.

Я вздохнул, поднимаясь на ноги. Мышцы протестующе заныли. Но он был прав. Разговоры разговорами, а путь сам себя не пройдет. Мы снова двинулись в путь. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багровые тона. Лес погружался в сумерки. Становилось прохладнее. Мы шли молча, экономя силы. Я думал о словах Ивгара. Он был циничным и грубым, но в его словах была мудрость выжившего. Он видел мир без прикрас, таким, какой он есть. И мне предстояло многому у него научиться, если я хотел дожить до того дня, когда смогу назвать себя практиком.

Мы шли уже в густых сумерках, когда Ивгар снова остановился. Я чуть не врезался в его спину.

– Что такое? – прошептал я.

Он не ответил, только поднял руку, призывая к тишине. Я замер, напряженно вслушиваясь.

И тут я тоже это услышал.

Сначала это был едва различимый гул, вибрация, которая шла будто бы от самой земли. Потом он стал громче, превращаясь в ровный, мощный шум. Шум, который ни с чем не спутаешь.

– Вода, – выдохнул я.

– Река, – подтвердил Ивгар. Его голос в темноте звучал глухо, но в нем слышалось облегчение. – Мы почти пришли. Еще полчаса, и будем на месте. На нашей стороне патрулей никогда нет, всем плевать кто и что тут таскает в обход, не платя при этом налоги, а вод у Торвальдов с этим пожесче.

Чем дальше мы шли, тем громче становился этот шум. Наконец, сквозь деревья показалась вода. Широкая, неторопливая река, несущая свои темные воды в море. Берег был каменистым, усеянным валунами и галькой и отличался от того, что был буквально километров двадцать южнее, там и река была уже и берега круче и скорее песчаные.

– Вот и брод, – сказал Ивгар, сбрасывая тюки на землю. – Видишь те камни посередине? Вот по ним и пойдем. Главное, не торопиться и держаться крепко. Вода не сильная, но, если поскользнешься, унесет не выплывешь.

Я посмотрел на реку. По-хорошему сюда бы веревку протянуть, чтобы спокойно переходить, но раз ее нет, то видимо раньше и так справлялись, да и добрая сотня метров ширины реки, так что не каждый будет с собой такую бухту таскать.

– Понял, – кивнул я. – Ты первый?

– Я первый. Ты за мной. И смотри, куда ступаешь.

Ивгар взвалил тюки на плечи и осторожно вошел в воду. Я последовал за ним, чувствуя, как ледяная вода заливается в ботинки, а течение пытается сбить с ног. Но я цеплялся за камни, за скользкие валуны, шаг за шагом продвигаясь вперед.

– Почти на месте, – крикнул Ивгар, уже почти достигший противоположного берега. – Давай, парень, еще немного!

Я стиснул зубы, делая последний рывок, и наконец ступил на твердую землю. Вода стекала с одежды, и я весь дрожал от холода, но мы сделали это. Мы перешли брод.

– Добро пожаловать в земли Торвальда, – усмехнулся Ивгар. – Теперь самое интересное – пройти мимо патрулей. Еще часа два пути, затем найдем место для ночлега, отдохнем. Устал?

– Еще нет, – соврал я, хотя ноги гудели, а плечи ныли от тюка и рюкзака.

– Вот и молодец. Значит, дойдешь. Пошли, тут недалеко есть одно местечко. Безопасное вроде.

Привет! Нравится наша история? Ставьте лайки и добавляйте книгу в библиотеку, это очень воодушевляет авторов. Ну и каждые 500 лайков дополнительная глава.

Жмём руку, Артем и ПолуЁж

Мокрые ботинки, это не просто неудобство, это отдельная пытка, одного из кругов ада, который почему-то забыли упомянуть в священных текстах, хотя, видит Игнис, именно там им и место. Я даже споткнулся, когда понял, что смешиваю земной ад Андрея с религией Лео. Выглядело это своеобразно, как некая альтернативная история, где непонятно что происходит и как должно быть правильно. Что еще больше склонило меня к мысли, что стоит меньше говорить и больше слушать.

Каждый шаг сопровождался противным, чавкающим звуком, словно я давил перезревшую жабу, и этот звук в ночной тишине казался мне громче, чем тот взрыв, которым я глушил рыбу. Вода в реке была ледяной, да и воздух на берегу Торвальдов оказался ненамного теплее, пробирая сыростью до самых костей, заставляя зубы выбивать дробь, которой позавидовал бы барабанщик.

Ивгар шел впереди, сгорбившись под весом двух тюков, но двигался с той раздражающей легкостью, которая свойственна либо людям, живущим в лесу всю жизнь, либо тем, у кого вместо позвоночника вставлен стальной лом.