Чтение онлайн

–  Ты в самом деле болван или прикидываешься?
– набросилась она на Буслаева.

–  И что, успешно прикидываюсь?

–  Нет, скверно.

–  Значит, не дурак, - резюмировал Меф.

Ирка оценила верность мысли. Есть огромное количество болванов, которые умело прикидываются умными людьми, и огромное количество умных, которые мечтают, но не могут прикинуться социально адаптированными болванами. К болванам природа милостива. Она награждает их кучей дополнительных бонусов, внешней привлекательностью, даром мимикрии, интуитивной способностью правильно вести себя в стае товарищей и много чем еще. Умный же чаще всего сидит в мусорном контейнере и занимается самоедством. А если брякнет что-нибудь, и то некстати, поскольку не любит проверенных суждений и заученных универсальных фраз.

–  Мефодий! Разговор есть! Пойдем выйдем!
– сказала Ирка.

Буслаев перестал жевать колбасу. Валькирия-одиночка спохватилась, что опять села мимо стула. Фраза «Разговор есть! Пойдем выйдем!» больше подошла бы парню, решившему с кем-то разобраться на дискотеке.

–  Ну пошли!
– согласился Меф. Учитывая, что выходить в «Приюте валькирий» было некуда, они направились к люку, собираясь спуститься по канату. Багров взглядом спросил у Ирки, должен ли он сопровождать ее. Валькирия покачала головой. Но Матвею этого было мало. Он преградил Мефодию путь и, скрестив на груди руки, произнес:

–  Имей в виду, наследник, если ты только…

–  Не продолжай! Я смотрел много дешевых фильмов. В этом месте должен начаться мордобой, - поморщившись, сказал Мефодий.

Багров, не терпевший, когда последнее слово оставалось не за ним, похлопал его по плечу.

–  Я рад, что ты все понял. Умный мальчик! Делаешь успехи!

Буслаев брезгливо дернул плечом, стряхивая его руку.

–  Убери конечность!
– сказал он.

–  Какую конечность?
– спросил Багров на тон выше.

–  Верхнюю, - пояснил Меф.

Если Багров, сердясь, повышал голос, то Меф, напротив, его понижал. Дело, без сомнения, закончилось бы стычкой, но между противниками встала Ирка. Багрова она оттеснила к столу, а Мефа подтолкнула к люку.

–  Вам еще не надоело резать друг друга?

–  Если кому-то очень хочется нарваться… - проворчал Меф.

–  Не радуйся, наследник! В мире много дорог, но иногда им суждено пересека… - грозно начал Багров, но замолк, правильно истолковав насмешливый поворот головы Мефа.

Ирка подумала, что проблема Матвея в том, что он появился на свет в эпоху, когда между литературой и беллетристикой не было пропасти, а телевидения не существовало даже в форме кошмарного сна. К словам тогда относились ответственно, с наивной простотой. Банальные фразы еще не успели стать банальными и не приелись, как суп, который варят на всю неделю.

Графини на полном серьезе скрежетали зубами, падали в обмороки, гомерически хохотали, прикусывали губу до крови и ломали руки в мольбе. И никто при этом не считал их психопатками. Графы, короли, принцы и эмиры толпами шастали как в натуральном, так и в переодетом виде, хватались за шпаги, сабли и ятаганы и навеки влюблялись в женщину, увидев одну мелькнувшую из-под платья пятку. С остальным прекрасно справлялось воображение.

–  Печальная штука - работать генератором трескучих фраз, - сказал Меф, первым спрыгивая с каната на траву.

–  Он не такой, - сухо отрезала Ирка. Какой бы Багров ни был, он единственный любит ее, и ругать его Мефодию она не позволит. Ирка внезапно подумала, что на зубах у нее прилипшая петрушка, но ей это стало вдруг неважно. В голову полезли параграфы кодекса валькирий. Ирка не раз ловила себя на том, что прячется за ними, как улитка в раковине. Чуть получила по носу - сразу шмыг в раковину и отгородилась кодексом.

Дарх на цепи у Мефа поблескивал тускло, недоверчиво. Спирали закручивались сильнее, чем обычно. Валькирия-одиночка ему не нравилась. Он чувствовал исходящую от нее угрозу.

–  Отдай мне дарх!
– сказала Ирка, вспомнив поручение Таамаг.

Меф усмехнулся.

–  Хорошее начало. Лаконичное. Арей бы оценил. Зачем болтать, когда можно сразу начинать драться?
– спросил он.

–  Я не виновата. Валькирии требуют твой дарх.

–  Валькирии? А ты не валькирия?

–  Я валькирия-одиночка. Есть и другие, - Ирка решила не реагировать на иронию.

–  Знаю. И этим другим я, похоже, не слишком по душе? Наследник темной конторы и все такое?
– догадался Меф.

Ирка предпочла не отвечать.

–  Ну и почему те другие, если мой дарх так им нужен, не придут за ним сами?

–  Они не станут просить так долго и вежливо. Ты не всем нравишься одинаково сильно.

–  Так, значит, тебе я нравлюсь?
– спросил Меф. Глаза у него улыбались. Ирка вдруг увидела прежнего Мефа, того, что влезал через окно в квартиру Бабани. Она поспешно отвернулась. Взгляд мог ее выдать. Голосу она доверяла больше.

–  Если не отдашь сам, мне придется забрать, - продолжала Ирка, досадуя на себя.

В руке у нее появилось копье. Меф даже не попытался обнажить меч.

–  Допустим, ты получишь мой дарх, и что потом?
– спросил он с любопытством.

–  Уничтожу.

–  Там будет мой эйдос, - напомнил Меф.

–  Знаю.

–  Знаешь? И что с ним станет, тоже знаешь?

–  Дарх заберет его, - сказала Ирка.

–  И что?
– взвился Меф.

–  Я оставлю твой эйдос у себя, пока все не затихнет. А затем, возможно, верну тебе. Тебя не сделают повелителем мрака, пока твой эйдос будет у меня. Я тебя спасу, - решительно заявила Ирка.

Меф не мог оторвать взгляда от наконечника ее копья. Он умел ценить красивое оружие. Наконечник был совершенной формы - столь же грозен, сколь и прекрасен. Сверкающий металлом в широкой своей части, он сужался, завершаясь пронзительным светом.

Ощущая этот свет, дарх трусливо съежился, как живой, через цепь передавая Мефодию боль.

–  Это и есть замысел валькирий? Лишить меня дарха и эйдоса, чтобы мрак отвернулся от меня, как от полного ничтожества?
– спросил Меф.

–  Да, - подтвердила Ирка, оценив, как жестко Буслаев формулирует вопросы.