Механик
Шрифт:
– Ненормальная, – бормочет мама, пытаясь выдернуть руку.
– Избавлю тебя сразу от всех проблем…
Мама бледнеет. Смотрит в глаза немигающим взглядом и мелко дрожит.
– Лара… давай попробуем…
Коротко кивнув, она первая отводит глаза. Я победила!..
– Ольга! Транексам и магнезию! Быстро!
Меняют лекарство на штативе, делают укол и набирают несколько пробирок крови на анализы.
– Шанс один из ста… – говорит Надежда Петровна, когда мама выходит из палаты, – но если и правда хочешь доносить ребенка, нервничать нельзя, вставать пока тоже…
– Хорошо…
– Не знала, что ты беременна, отец–то кто?.. Я так понимаю, не Коган?
– Нет.
– Ясно…
Лекарства в капельнице меняют всю ночь. Заканчивается одно, тут же приносят другое. Постоянно мерят давление и слушают сердцебиение плода.
К утру кровотечение останавливается, болезненные спазмы тоже уходят, оставляя место тянущему ощущению в низу живота.
Я настолько вымотана произошедшим этой ночью, что едва из вены вытаскивают иглу, моментально проваливаюсь в сон.
Но не проходит и двух часов, как меня вновь будят, чтобы сделать укол и проверить состояние ребенка.
– Живой?.. – с надеждой вглядываюсь в лицо доктора, изучающего монитор портативного аппарата УЗИ.
– Да… Сейчас включу звук…
Он нажимает кнопку и тишину палаты разрезает звук бьющегося в бешеном ритме сердечка моего малыша.
Не в силах сдержать слез облегчения, прижимаю к лицу обе ладони.
– Ну – ну! Нельзя волноваться! Иначе опять кровить начнет!..
– Я больше не буду!
– Гематома приличная в матке… Долго рассасываться будет.
– Она не вредна для ребенка?!
– Нет. Будут, мажущие выделения – не пугайтесь…
После его ухода вызываю медсестру кнопкой и прошу принести мой плащ, потому что в кармане я оставила телефон.
Нужно сообщить Матвею. Пусть даже через Элю, если его номер вновь окажется недоступен. Я очень хочу услышать его, а еще лучше, увидеть.
Маме придется смириться с тем, что мы семья. Я добьюсь для него пропуска в палату.
Забираю смартфон и активирую экран. На глаза тут же попадает уведомление о непрочитанных сообщениях с неизвестного номера. Матвей написал?..
Жму на него пальцем и удивленно вскидываю брови.
«Доброе утречко))) Хорошо спала?.. Мне вот выспаться не удалось…»
От кого это?..
Листаю ниже и чувствую мощный удар в грудь. Такой сильный, что выбивает из легких весь воздух.
На фото счастливая Алла… голая и в постели с моим мужем…
«Матюша был такой голодный, что не давал мне спать всю ночь!»
На следующем снимке она целует спящего Матвея в щеку, при этом прижимаясь к его плечу голой грудью.
Изображение размывается. Из–за слез, что стекая по вискам, теряются в спутавшихся волосах.
«Матвей хочет, чтобы ты сделала аборт, пока не поздно. Сказал мне вчера по–пьянки, говорит, от тебя одни проблемы…»
Увиденное вышвыривает меня из реальности. Повергает в шок. Я даже шевелиться не могу. Ощущение такое, словно пространство вокруг меня сжимается, а я постепенно проваливаюсь в вакуум.
Сомнений нет. Матвей изменил мне. Это не фото из прошлого. Я узнаю и нашу кровать, и наши бежевые в полоску обои, и постельное белье, что вчера утром стелила собственными руками.
Эту ночь они провели вместе. Занимались сексом, пока я в одиночку боролась за жизнь нашего ребенка.
Глава 22.
– Анна! – сильно вздрагиваю, когда меня начинают трясти за плечо.
Действуя заторможено, перевожу взгляд на маму. Я и не заметила, как они с Самойловой вошли в палату.
– Что с ней?! – с тревогой смотрит на меня, обращаясь при этом к Надежде Петровне, – это от лекарств?
– Не должно…
И тут мама замечает зажатый в моей дрожащей ладони телефон.
– Что там?..
Выдергивает одним движением, разворачивает экраном к себе. Быстро листает ленту сообщений и злорадно усмехается.
– Сам все сделал… идиот… зря я только напрягалась…
Я обнимаю живот руками и, устало прикрыв глаза, поворачиваюсь к ним спиной. Не хочу никого видеть. Ни видеть, ни слышать… Ни разговаривать…
– Аня… что–то ты мне не нравишься, – подает голос мамина подруга.
– Уйдите… – сиплю еле слышно.
– Давай давление померим…
– Выйдите!.. – повторяю громче.
Палата пустеет, но через несколько минут Самойлова возвращается, чтобы самолично поставить мне капельницу с успокоительным.
– Ты ребенка–то еще хочешь?.. Или уже все?.. Лечиться будем?!
– Будем.
Не знаю, действуют на меня так седативные препараты, или это шок… Но внутри пустота. Словно своим предательством Матвей выстрелил в грудь, выбыв из нее все чувства. Оставив зияющую дыру…
Мне не хочется плакать. Ругаться, выяснять отношения. Жалеть себя тоже не хочется…
Вообще, ничего не хочется. Просто отключиться, впасть в кому, чтобы ни о чем не думать…
От меня одни проблемы. Он прав, я это чувствовала. Навязалась ему сама, пристала со своей любовью, залетела сразу же… Пусть и невольно, натравила на него свою мать… Кому это надо?!
Да, я сама во всем виновата! Не Матвей и не Алла, а именно я.
Влезла в их пару, увела его у Аллы, перевернула жизнь вверх дном. Повисла на шее камнем со своей беременностью.