Чтение онлайн

— Как только Фарук заинтересовался монетой, Мель позвонил в министерство финансов. Директор Монетного двора лично отвезла «орла» в Замок.

— Так было принято? — спросил Мерсер.

— Вы что? С этой птицей все было очень необычно.

По мере того как она рассказывала, во мне крепла уверенность, что мы на правильном пути.

— В тот же день, — продолжала Альвино, — главный эксперт изучил монету и сделал заключение, что ее коллекционная ценность появилась раньше президентского закона, который ввели в действие за десять лет до ее чеканки. По правде говоря, на парня так надавили, что, как говорит мой шеф, он даже не знал, что подписывает.

— Но эксперт согласился подать заявку на лицензию, которая узаконила монету? — спросила я.

— Да, возможно, по ошибке. Никаких следов подкупа не обнаружено, хотя кое-кто до сих пор твердит, что без взятки не обошлось. Как бы там ни было, он запросил лицензию, и двадцатидолларовая монета превратилась в маленькое сокровище.

— Документ подписал сам министр финансов?

— Разумеется. Потом представители короля купили монету, аккуратно упаковали ее в дипломатическую почту и доставили в Каир, прямо во дворец Фарука.

— Когда это случилось?

— В том-то и заключается ирония. Как вам известно, монеты отчеканили в 1933 году, потом несколько украли, а остальные пошли на переплавку, когда мы отменили золотой стандарт.

— Верно.

— Монетный двор выдал «двойного орла» представителям Фарука одиннадцатого марта 1944 года, — сказала Альвино, заглянув в свои записи. — Ровно через неделю Секретной службе стало известно, что братья Старк собираются выставить на аукцион еще один экземпляр этих якобы не существующих монет. Люди из службы были в бешенстве.

— Правительство когда-нибудь пыталось вернуть «орла» Фарука?

— Да, пыталось. Мои предшественники знали, что Моргентау выдал лицензию по ошибке. Они предпринимали дипломатические шаги, стараясь вернуть монету. Но вспомните, какое тогда было время. Шла Вторая мировая война. Египет имел стратегически важное значение, поскольку он контролировал Суэцкий канал и проход в Индийский океан. Никто не хотел портить отношения с королем из-за украденного «орла».

В разгар войны эта золотая вещица достоинством в двадцать долларов, наверно, казалась дипломатам сущей мелочью.

— А когда война закончилась? — спросил Мерсер.

Альвино полистала свои бумаги.

— Я могу показать вам письмо человека, занимавшего в то время мою должность, где он просит короля вернуть «двойного орла». К сожалению, по протоколу документ требовалось отправить сначала в Госдепартамент, чтобы получить разрешение на переписку с иностранным правительством. Тогдашние власти не дали своего согласия.

— Почему?

— На их языке это называлось «политической нецелесообразностью». В 1948 году разразилась арабо-израильская война, и Фарук стал крайне непопулярен у себя дома и за границей. У него и так хватало проблем, чтобы еще думать о возращении «орла».

— По-вашему, в то время можно было предсказать будущую стоимость монеты?

Она рассмеялась.

— Не думаю, что речь могла идти о сумме большей, чем несколько тысяч долларов. Семь миллионов тогда казались астрономической цифрой. Никто бы не поверил, что такое возможно.

— На мой взгляд, семь миллионов и сейчас явный перебор, — заметил Майк. — Итак, толстяка свергли в 1952-м. И он удрал в…?

— В Рим, — ответила Альвино. — Ему всегда нравилась сладкая жизнь, la dolce vita. В молодости его называли «Ночным бражником».

— Да, — кивнул Майк, — мы слышали.

— Привычка — вторая натура. Он продолжал ходить по ночным клубам: «Хант Клаб», «Пикколо Слэм», «Буат Пигаль», «Виа Венето». Ездил на свадьбу Грейс Келли со своим венценосным приятелем — князем Ренье. Фарук всегда был плейбоем.

— Когда он сбежал из Египта, кто-нибудь знал, взял ли он с собой птичку? — поинтересовался Майк.

— Хороший вопрос, — улыбнулась Альвино. — Боюсь, вряд ли кто-то может на него ответить. Египетские революционеры — их возглавлял генерал Насер — не дали Фаруку времени забрать сокровища. Но за несколько месяцев до изгнания он успел вывезти достаточно денег, драгоценностей и всяких ценных вещиц, чтобы до конца дней жить по-королевски.

— Человек без страны. Но, возможно, с «двойным орлом». — Майк прикинул хронологию событий. — Значит, он приобрел золотой в 1944-м, покинул Египет в 1952-м… И когда монета всплыла снова?

— Почти пятьдесят лет спустя. Все думали, что она осталась в Каире, когда в 1955-м «Сотби» неожиданно включил ее в каталог сокровищ Фарука и выставил на продажу. Узнав об этом, Секретная служба обратилась к американскому консулу в Каире и попросила правительство снять «двойного орла» с аукциона и вернуть в Штаты.

— Выходит, монету так и не продали?

— Нет. Но домой она тоже не попала, — сказала Альвино. — Насер заявил, что это недоразумение. Якобы Фарук увез «орла» с собой. И в Египте монету давно никто не видел. В общем, она исчезла без следа.

— А та штуковина за семь миллионов долларов, которую Старки продали в 2002-м, когда она появилась в стране?

— Не раньше 1996 года, через пятьдесят лет после того, как ее отправили в Египет.

— И кто ее привез? — Меня заинтриговало это причудливое путешествие монеты.

— Довольно известный британский нумизмат, который прилетел сюда с частным визитом и назначил встречу некоему американскому гражданину. Завтрак в «Уолдорф-Астория».

— У вас чертовски коварная улыбка, Лори, — подмигнул Майк. — Не иначе, ваши ребята сидели под столом.

— Угадали. После нескольких перехваченных звонков и записанных на пленку разговоров наши агенты взяли парня за жабры.

— И поймали «двойного орла»?

— Верно.

— Британец объяснил, где он его взял? — полюбопытствовал Мерсер.