Чтение онлайн

— Он рассказал довольно туманную историю. О том, как после переворота к нему обратился какой-то египетский полковник и предложил купить монету. Никаких имен и документальных подтверждений представить не смог.

Лори Альвино заколебалась. До этого она сказала, что шеф поручил выложить нам всю информацию.

— Кроме того, в дело вмешалась разведка.

— А в чем проблема? — спросил Майк.

— Наверно, вы слышали, что правительственные службы не слишком ладят друг с другом. — Лори обвела нас взглядом, словно желая посмотреть, согласны ли мы с этим утверждением.

— Мы слишком редко с ними сталкиваемся, чтобы судить об этом, — уклончиво ответил Майк.

— Я не хочу, чтобы вы думали, что это связано с враждой агентств. Просто у каждого своя работа.

— Ладно, мы не станем жаловаться.

— Вмешалось ЦРУ, — сухо сказала Альвино. — И замяло наше дело.

— По поводу «двойного орла»?

— В том числе, — ответила Лори. — Я уже говорила о связанных с ним политических проблемах — с королем Фаруком, повстанцами и государственным переворотом. Исчезновение этой монеты и многих других вещей — всего лишь побочное следствие дипломатической игры.

ЦРУ с самого начала маячило на горизонте нашего расследования. Эндрю Триппинг называл себя его агентом. Виктор Воллис, вероятно, сотрудничал с разведкой после возвращения в Каир в начале пятидесятых. Фальшивый Гарри Стрэйт представлялся Пэйдж Воллис агентом ЦРУ, хотя настоящий Стрэйт работал в Секретной службе. Но что связывает всех этих людей — и организации — с нашим делом?

— Скажите, — спросила я, — ЦРУ действительно занималось королем Фаруком?

— Еще как. В начале пятидесятых главным человеком ЦРУ в Каире был внук Тедди Рузвельта, Кермит. Он стал близким другом короля.

— Наверно, это было трудно?

— Фарук считал клан Рузвельтов чем-то вроде королевского семейства Штатов. Это сыграло свою роль. Кроме того, у Кермита был свой человек при дворе.

— Что вы имеете в виду?

— Рузвельт привез с собой помощника — блестящего молодого дипломата, который в тридцатые годы был учителем Фарука. Он говорил на шести или семи языках и знал мировую историю лучше, чем…

Майк Чэпмен присвистнул, сообразив, о ком идет речь.

— Виктор Воллис.

— Совершенно верно, — подтвердила Лори. — Вот уж не думала, что ЦРУ поделится с вами этой информацией.

Ну и замечательно, подумала я. Мы не станем возражать. То, что мы случайно знали некоторые факты и имена, похоже, расположило ее к большей откровенности.

— Вероятно, король еще с тех давних пор очень привязался к Виктору. Они были почти одного возраста, и Фарук видел в своем учителе скорее друга. Он с удовольствием принял его во дворце.

— Зная, что тот работает на ЦРУ?

— Конечно, нет. Он считал, что Виктор занял какой-то незначительный пост в министерстве, как выпускник после практики устраивается куда-то на первое время. Воллис поселился в королевских апартаментах, где у него были собственные комнаты.

— Что давало ему широкие возможности, — добавил Мерсер.

— Выходит, ЦРУ поддерживало правление Фарука? — спросила я.

Лори Альвино покачала головой.

— Совсем недолго. Франклин Рузвельт преследовал две цели. Прежде всего, он хотел сделать Египет оплотом демократии на Ближнем Востоке, где почти весь регион склонялся к коммунизму. К тому же Рузвельт одним из первых понял, какое значение арабская нефть имеет для американской экономики. Но Фарук вел себя как избалованный ребенок, и американцы быстро обнаружили, что не могут им управлять.

— Поэтому США финансировали государственный переворот? Мы стояли за генералом Насером и Анваром Садатом?

Она прикусила губу.

— Мы не помогали им оружием, танками и самолетами. Просто пообещали, что если переворот окажется удачным, американцы не станут спасать короля.

— И когда настало время…

— Повстанцы Насера захватили контроль над египетской армией, закрыли все аэропорты, чтобы Фарук не смог сбежать на одном из своих частных самолетов, и арестовали в порту королевскую яхту. Король позвонил в американское посольство и попросил Трумэна вмешаться: Рузвельт к тому времени давно умер, — но президент ответил отказом. Победители отправили короля в изгнание: если верить слухам, вместе с семьюдесятью тюками, набитыми золотыми слитками и драгоценностями. Америка пальцем не шевельнула, чтобы помочь Фаруку.

— Но повстанцы сохранили ему жизнь, — произнес Майк.

— Насер не был глупцом. Он не хотел гражданской войны и не собирался превращать короля в мученика, — сказала Лори.

— Давайте подсчитаем, — предложил Майк. — У Фарука был дворец из пятисот комнат и куча сказочных сокровищ. Допустим, он покинул город, прихватив с собой несколько мешков золота. Остается еще четыреста комнат, полных всякого добра. Кому оно досталось?

Лори пожала плечами.

— Часть выставили на аукционе «Сотби». Часть растащили повстанцы, например его знаменитых скакунов. Все остальное, от коллекции сигар до порнографии, переместилось в резиденцию Насера.

— ЦРУ в этом участвовало?

— До известной степени. Рассказывали удивительные истории. Кто-то из агентов распивал мартини в каирском отеле «Шеферд» и курил сигары с монограммой короля. Другой вернулся в Штаты с редким собранием монет Конфедерации, когда-то составлявшим часть коллекции Фарука. И все в том же духе.

— И никого не привлекли к ответственности?

— За что? Почти каждый из них мог сказать, что получил эти вещи в подарок от короля. Попробуй доказать обратное, когда прошло столько времени.

— А Виктор Воллис тоже попользовался сокровищами из дворца?

— Воллис был довольно странный парень. Его не трогала вся эта суета. Он был ученым. То, что он взял себе, больше никого не интересовало.

— И что он взял?

— Корреспонденцию, письма, дипломатические документы. Ничего, кроме бумаги. Никто не мешал ему заодно набить карманы золотом, но, очевидно, он этого не сделал. Воллис говорил, что собирается написать книгу о Фаруке, хотя не думаю, что он ее закончил. Он покинул дворец через несколько дней после изгнания короля, и Насер позволил ему вывезти несколько коробок с документами, тем более что ЦРУ было только радо выпроводить его из страны.