Чтение онлайн

— Мне кажется, я скомкала концовку.

— Бросьте шутить. Вы заставили их плакать вместе с собой. Вы очень естественны, док.

Зрители в студии буквально осадили Дженну и Барри. Несколько человек сразу же купили книгу, и все стремились заполучить на ней дарственную надпись автора. В числе первых были мужчина, игрок в гольф, и студентка колледжа.

Подписывая книги и принимая комплименты, Дженна, все еще надеясь на чудо, исподволь оглядывала помещение студии. Но чудес не бывает. Брэд так и не появился. И вдруг Дженна заметила у двери маленького темноволосого человека, который, небрежно опершись о стену, скромно стоял в углу. В его фигуре ей почудилось что-то до боли знакомое. Дженна напряглась.

Словно почувствовав ее рассеянность, мужчина оттолкнулся от стены, выпрямился, поправил пиджак и вышел. Может быть, это была игра ее возбужденного воображения, и Дженне показалось, что расслабленная поза мужчины была маскировкой, а на самом деле он напряженно наблюдал за ней?

«Ты теряешь свое хладнокровие и способность здраво мыслить, — подумала Дженна. — Ссора с Брэдом вывела тебя из равновесия. Если ты и дальше будешь давать волю чувствам, то тебе самой скоро понадобится психиатр».

Когда люди разошлись, к ней подошел Барри.

— Док, вы не будете возражать, если я приглашу вас сегодня на обед? На Торговой улице есть одно очаровательное местечко…

— Я с удовольствием приняла бы ваше приглашение, — Дженна постаралась сердечным тоном смягчить отказ, хотя вопросами Барри она сегодня была сыта по горло, — но я так устала. Я с самого утра на ногах, мне пришлось переделать кучу дел, и теперь пора отдохнуть.

— Ну, тогда в другой раз, — Барри, судя по всему, нисколько не расстроился.

Они обменялись ничего не значащими фразами о прошедшей передаче, о необходимости поддерживать дальнейшие контакты и со спокойной совестью расстались. Вот Дженна и свободна… Свободна, но зачем ей свобода?

Еще год назад она поспешила бы домой или в университет и с головой окунулась бы в работу. Но потом в ее жизни появился Брэд. Он всегда был рядом, деля с ней все радости и горести, победы и поражения. Появился человек, на которого она могла опереться и о ком могла заботиться.

«Прекрати, — остановила себя Дженна. — Ты думаешь о нем так, словно он ушел навсегда. Но это неправда. Брэд не мог так поступить. Он вернется. Он не может не вернуться. Остаться одной теперь, после того, как ты познала тепло любви и истинной близости… Это было бы невыносимо».

Выйдя на улицу, Дженна огляделась и не заметила ничего подозрительного. Улица была полна людей, спешивших по своим делам. Все как обычно. Рядом с Дженной притормозило такси.

Она глубоко, с облегчением вздохнула и открыла дверцу машины.

Немногие знакомые, что бывали в гостях у Дженны, считали роскошной ее двухэтажную квартиру на Мальборо-стрит: две гостиные, два камина, солярий, зимний сад, неброская современная и очень дорогая мебель, расставленные повсюду восточные антикварные редкости… Но для самой Дженны, а вернее, для той прежней, привычной к дворцовой роскоши женщины, подобная квартира была не более, чем причудливой и забавной лачужкой.

Но сегодня собственная квартира не казалась Дженне ни причудливой, ни забавной. Следы вчерашней близости с Брэдом напомнили ей о злосчастном повороте в их отношениях. На лакированном китайском столике стояла едва початая бутылка божоле. Ее принес вчера Брэд. Пить вино в его объятиях было поистине райским наслаждением. А потом он предложил Дженне выйти за него замуж, и она ответила единственно возможным для него образом. После этого ощущение светлого праздника исчезло. Они с Брэдом расстались, как чужие.

Дженна налила в бокал вина и сделала изрядный глоток. Но чувство райского наслаждения не вернулось. Она отставила бокал. В квартире было очень тихо, но тишина не успокаивала, а подавляла ее.

Жаль, что Карима нет дома. Дженна была готова с радостью терпеть его вызывающее поведение: мальчик просто становился мужчиной. Но Карима нет. Уехал с друзьями на Эгейское море — походить под парусами. Скоро, совсем скоро он повзрослеет и уже окончательно вырвется из-под опеки матери в самостоятельную жизнь. Вот тогда Дженна действительно останется совсем одна. Жалость к себе — самая нелепая из эмоций. Тоже мне психолог!

Но почему Брэд не проявил должного терпения, подумала Дженна. Почему он не поверил в ее любовь, в ее бескорыстие? Она едва не рассмеялась вслух. Как может она рассчитывать на чье-то доверие, когда сама никому не верит, и Брэду в том числе? Дженна вздрогнула от стука в дверь. С радостным криком она бросилась открывать.

— О, любовь моя, я…

На пороге стоял человек, но это был не Брэд. Дженна в первый момент не узнала пришельца, хотя рыжие волосы пришельца сразу бросились ей в глаза. Это был он, незнакомец, попавшийся ей на глаза в книжном магазине и преследовавший ее в синей машине. Правда, сейчас он казался выше и массивнее. Из-за его спины выглядывал другой мужчина — меньше ростом, темноволосый.

Рыжеволосый великан окинул Дженну ледяным взглядом голубых глаз и произнес два слова, от которых в ее жилах застыла кровь:

— Амира Бадир?

— Это… недоразумение… Вы ошибаетесь. — Чтобы не упасть, Дженне пришлось опереться рукой о столик, стоявший в прихожей.

— Сомневаюсь. — Мужчина показал служебное удостоверение. — Служба иммиграции и натурализации. Нам надо задать вам несколько вопросов, мисс Бадир. Мы сделаем это в офисе. Собирайтесь. Не забудьте захватить плащ.

От страха у Дженны пересохло во рту. Двигаясь, как автомат, она подчинилась. Все происходящее напоминало сцену из дешевого детективного фильма. Следом за мужчинами Дженна прошла к их машине. Они приехали все на том же синем автомобиле.

Рыжеволосый открыл заднюю дверь и жестом указал Дженне на сиденье. Это был приказ, а не вежливое приглашение.

Мужчины расположились впереди, темноволосый сел за руль. За окном замелькали знакомые кварталы. «Надо что-то предпринять, — подумала Дженна. — Но что?» У нее было свидетельство о натурализации и непросроченный паспорт, но все документы были выданы на имя Дженны Соррел. Документы фальшивые! Крыть нечем. Подделка документов — преступление. Но насколько серьезное? Ее посадят в тюрьму? Депортируют? Куда? В Аль-Ремаль? Господи, только не это! Возвращение в Аль-Ремаль — смертный приговор. А что станет с Каримом? Какая судьба ждет его?