Чтение онлайн

— Не плачь, детка. Не плачь. Не надо сейчас лить слезы. У нас еще много трудной и важной работы и долгая ночь впереди.

Роды между тем продолжались. Это было страшно. Таких мучений Амира не видела в самых жутких снах. Тюремная электростанция работала с перебоями, и без того тусклая лампочка, висевшая под потолком, временами гасла, погружая камеру в непроглядный мрак. Амире начало казаться, что все происходящее — ужасная фантастика. Скорее бы наступило утро. Злые чары рассеются, и все будет как раньше, в прежней жизни…

Сколько себя помнила Амира, Лайла всегда была предметом ее восхищения. Скорее это была обожаемая старшая сестра, а не просто близкая подруга. С такой же нежностью относилась и Лайла к Амире. Взаимной привязанности не могла помешать даже изрядная разница в возрасте. Большую часть времени подруги проводили вместе. Малик тоже не чурался их компании и частенько к ним присоединялся.

Может быть, уже тогда Малик и Лайла полюбили друг друга той нежной юношеской любовью, о которой поэты слагают трепетные стихи. Лайлу нисколько не смущало, что Малик моложе ее на целых два года. Впрочем, мальчик всегда выглядел гораздо старше своих лет.

То было время невинных детских забав. Неразлучная троица оглашала веселым смехом тенистый сад, затевала игры, секретничала, сплетничала и строила планы на будущее. Время шло. Лайле исполнилось пятнадцать, и ее родители решили, что их дочь вот-вот станет старой девой. Отец выдал Лайлу за своего друга и компаньона, которому к тому времени исполнилось пятьдесят два года. Этот человек был известен своей приверженностью к Корану, охоте и деньгам. Хотя, пожалуй, деньги в этом списке можно было смело поставить на первое место.

После свадьбы Лайла нашла способ часто встречаться с Амирой. Лайла криво усмехнулась и сказала: «Мой муж думает, что я сейчас у своей матери».

— А он не рассердится, когда узнает, что ты обманула его? — забеспокоилась Амира.

Несмотря на молодость, она знала, что жизнь замужней женщины подобна прозябанию птички в золотой клетке.

— Может, и рассердится. — Лайла принужденно зевнула, давая понять, что гнев мужа не слишком ее тревожит.

Амира очень удивилась такой беспечности и безразличию.

— Но почему ты не могла сказать, что пошла ко мне? Наши родители дружат, и мне кажется, что твой муж…

— Амира, Амира, — нетерпеливо перебила подругу Лайла, — не будь таким ребенком. Вскоре после замужества жена понимает, что слишком часто ложь устраивает супруга больше, чем чистая правда. Вот, к примеру, зачем мне говорить Махмуду, что я пошла к тебе? Он думает, что я, как примерная и послушная дочь, сижу у своей матушки. Он знает это и счастлив.

Заметив, что Амира нахмурилась, Лайла грустно улыбнулась.

— В конце концов, — снова заговорила она, — бывают положения, когда говорить правду просто немыслимо. Например, когда Махмуд приходит ко мне по ночам и начинает душить меня в своих объятиях, щипать, хрипеть и стонать, он становится похож на старого осла, да и воняет не лучше… Как ты думаешь, что будет, если я в эту минуту скажу ему правду? Или, — Лайла выдержала паузу для общего эффекта, — нужно ли мне притворяться, что я в восторге от его ласк, хотя они порочны и отвратительны?

Амира не смогла ничего возразить.

Несмотря на чадры и глухие стены, разделяющие мужские и женские половины домов, в сексуальных вопросах разбирались даже аль-ремальские дети. Но рассказы Лайлы о супружеской жизни представляли отношения полов в каком-то неестественном и зловещем свете. Еще хуже было то, что и в сексе женщина была обязана всецело подчиняться мужчине.

Через два года после свадьбы муж Лайлы на охоте свалился с лошади и сломал себе позвоночник. Травма вызвала паралич и приковала Махмуда к постели на всю оставшуюся жизнь. На людях Лайла, как и подобает верной жене, рыдала и рвала на себе волосы, но в душе была страшно рада, что увечье мужа избавило ее от его ночных притязаний. Но… все на свете имеет теневую сторону — если раньше муж Лайлы был энергичен и деятелен, то теперь он стал жалким, беспомощным стариком. Он горько жаловался на судьбу и требовал постоянного присутствия жены у его постели. Молодая, цветущая женщина превратилась в бессменную сиделку.

Наступила весна. Приехал на каникулы Малик, которого отец послал в Каир учиться в привилегированной школе, устроенной по образцу английских колледжей. Называлась школа Викторианским колледжем, его студенты во время обучения жили на полном пансионе. Тогда все и началось. Лайла с помощью Амиры договорилась с Маликом о встрече. Бедняжка не посмела отказать подруге, хотя прекрасно знала, что такие встречи строжайше запрещены. Несмотря на детскую дружбу, Малику и Лайле отныне нельзя было встречаться наедине. То была лишь первая из многих встреч. До окончания колледжа оставалось всего два месяца, но Малик пользовался любым поводом, чтобы приезжать домой на выходные.

Прошло еще некоторое время, и Амира стала теряться в догадках, не понимая причин все усиливающейся подавленности Лайлы. Однажды Амира решила навестить кузину, чтобы отвлечь ее от мрачных мыслей. Открывший дверь слуга встретил Амиру непроницаемым взглядом. Замогильным голосом он объявил девочке, что имя Лайлы отныне не будет произноситься вслух в доме Махмуда. От дальнейших объяснений лакей уклонился, и мучимой любопытством, снедаемой тревогой Амире ничего не оставалось, как заговорить на эту тему за ужином.

— Лайла умерла? — робко произнесла девочка, низко опустив голову.

И без того красное лицо отца побагровело почти до синевы.

— Лучше бы она умерла! — ответил он громовым голосом. — Она заслуживает смерти, и она умрет, эта женщина, — отец не произносил имени Лайлы, — которая носит в своем чреве ребенка, зачатого не от законного мужа! Она обесчестила себя и опозорила свою семью! Она сама выбрала свой конец! Наказанием Лайле могла быть только смерть.