Монтесума
Шрифт:
должен был принять тех, кто умрет в будущих сражениях. Все это случится постольку, поскольку непонятные люди на кораблях силой захватят страну и принесут ей знание истинного бога. Папанцин должна воскреснуть, чтобы креститься и этим дать пример остальным.
Моптесума был глубоко взволнован всем тем, что ему поведала его сестра. Он ушел, ничего не сказав, и больше он ее уже никогда не видел. Принцесса выздоровела и жила примерной жизнью, питаясь скудной пищей, один раз в день. Во время Конкисты она первая приняла крещение, по крайней мере в Тлателолько.
Эта история передана нам с некоторым опозданием от событий Торквемадой, который утверждает, что получил ее из древних кодексов и от стариков, которые сами не сомневались в ее достоверности. История была изложена в письменном виде и отправлена в Испанию. Лучшее доказательство, надо полагать, что чудо имело место постольку, «поскольку оно так рассказано». Донья Папанцин, по утверждению Тор- квемады, была знаменита в Тлателолько. Возможно, но в других местах принцессу почему-то не знают, тогда как сестра Монтесумы не могла не привлечь к себе внимания людей. Известен, однако, реальный источник этой истории. Индейские информаторы рассказывали монаху Бернардино де Саагуну, что в царствование Монтесумы одна знатная дама умерла от болезни и была похоронена во дворе своего дома. Ее могила была покрыта камнями. Через четыре дня она воскресла среди ночи и отправилась к Моптесуме с важным сообщением: «Меня вынудила ожить необходимость сказать тебе, что пришел твой конец. Вместе с тобой окончится и империя Мехико. Те люди, которые уже недалеко, придут, увы, чтобы покорить страну и занять город Мехико». Женщина прожила после этого еще двадцать один год.
Это строгая версия, на основе которой вырос украшенный всякими христианскими подробностями миф о Папанцин, возведенной но данному случаю в ранг сестры короля.
Пророчества в испанском духе сообщают о тех преимуществах, которые достанутся индейцам: обращение в истинную веру и спасение души, освобождение людей от тирании ацтекских государей и искоренение отвратительного обычая человеческих жертвоприношений — это постоянные аргументы, с помощью которых испанцы убеждают себя и пытаются убедить индейцев, союзных или покоренных, в обоснованности их предприятия. Ацтекам совсем не подобало бы отвергать улучшение их жизненных условий, поскольку оно предсказывалось их согражданами, и что особенно важно — представителями всех слоев населения: это пленный перед кончиной на жертвенном камне, жрец и маги, к которым обращаются но поводу рождения Иштлильхочит- ля его родители, принцесса и, как мы увидим чуть позже, добрый народ, представленный отцами семейств.
ИНДЕЙСКИЕ ПРЕДЗНАМЕНОВАНИЯ
Индейские источники изобилуют всякого рода иредзна- меноваииями: предостережения, предчувствия, кометы, падающие с неба камни, сражающиеся в небесах воины, необычные потоки света в ночном мраке, пожары, наводнения, появление чудовищ... Знамения, лишенные месоамери- канской специфики. В Жизни Антония Благочестивого, например, мы найдем в качестве дурных предзнаменований: несколько пожаров и наводнений, появление кометы и рождение ребенка о двух головах или пяти близнецов; в Аравии, громадная гривастая змея сожрала .половину своего тела и т.д. В правление Коммода также было засвидетельствовано появление кометы при одновременном обнаружении следов покидающих форум богов. Внезапный густой туман и сумерки заволокли арену, ворота храма Януса раскрылись сами но себе, бронзовая статуя Геркулеса потела в течение нескольких дней. Накануне смерти римского императора Пертинакса средь бела дня рядом с солнцем появились звезды. Перед захватом Иерусалима римлянами в небе появилась комета, имевшая очертания меча; затем среди ночи громадный поток яркого света охватил пространство вокруг храма, который немного погодя открылся сам но себе. Как-то ночью но всей стране были видны в небе колесницы, полные воинов, которые, как казалось людям, собирались окружить их города. Некий голос из храма возопил: «Бежим отсюда!», а за четыре года до этого события и вплоть до падения города некий ясновидящий регулярно пробегал по улицам города, восклицая: «Горе нам!»
Сходные с теми предзнаменованиями, которые в других странах появлялись в подобных условиях, предзнаменования но поводу конца ацтекской империи являются, на первый взгляд, мепее прозрачными, чем вышеупомянутые. Однако, несмотря на их внешнюю тривиальность, они в гораздо большей мере структурированы и более тесно связаны с ацтекскими представлениями о мире и его развитии.
Невозможно перечислить все эти предзнаменования, однако можно начать с небольшого, очень типичного, почти канонического списка из восьми предсказаний, которые первоначально были изложены по-ацтекски и после 1550 года попали к монаху Бернардино де Саагуну:
Сначала, в 1509 или в 1510 году, появилась на востоке огненная пирамида, «как заря», которая освещала все кругом так, как если бы наступил день (а дело было ночью). Вершина пирамиды доходила «до самой середины, до самого сердца неба». Появившись ночью, пирамида растаяла на рассвете.
Затем храм Уицилопочтли загорелся сам но себе, и невозможно было погасить пламя.
Храм бога огня был поражен молнией, тогда как грозы не было, а лишь моросил мелкий дождик.
В разгар дня громадная, разделенная на три части комета пересекла небо с запада на восток.
В хорошую, спокойную погоду вода в лагуне Мехико начала бурлить, угрожая затопить город.
Ночью некая женщина стонала во сне: «Дети мои дорогие, вот и настала пора уходить нам. Куда же я вас поведу?»
Рыбаки выловили странного вида серого журавля с зеркалом на голове; и в этом зеркале можно было увидеть звездную ночь. Птицу показали Моитесуме. Ровно в полдень он увидел в зеркале звездное небо, а потом и множество воинов, быстро приближавшихся верхом на косулях.
Наконец, монстры и сиамские близнецы появлялись весьма часто. Их показывали императору, после чего они сразу же исчезали.
Эта серия предсказаний логично построена. Она основана на дуалистическом характере ацтекских представлений, в которых мужское, небесное, огненное, активное, легкое, солнечное, светлое... противопоставляется женскому, земному, водному и материальному, пассивному, тяжелому, лунному, темному.
Действительно, четыре первых предзнаменования — «небесного» происхождения, исключая, возможно, внезапный пожар храма Уицилоночтли.
Четыре последних предзнаменования — «земного» происхождения, исключая, возможно, птицу, хотя и она поймана в лагуне. Земля ассоциировалась с женским началом и водной стихией; в предзнаменовании фигурирует женщина и лагуна. Стонущая ночью женщина сразу же заставляет вспомнить богиню Сиуакоатль. Это подтверждается версией де Саагуиа: «Дьявол, называемый Сиуакоатлем, блуждал ночью но городу, и было слышно, как он кричит: “О несчастье! Дети мои, я вас покидаю”. Сиуакоатль, “Жен- щииа-змея”, называлась также Воительницей. Индейцы описывали ее как дикую, непонятного вида самку, которая “ночью бродила, плача и причитая”; она была также предзнаменованием войны». Она рожала только близнецов (cocoa, на языке пауатль — змеи). Рождение близнецов вообще рассматривалось как очень плохое предзнаменование, и следовало непременно уничтожить одного из них, чтобы они не пожрали своих родителей. Имя Кецалькоатль могло означать, таким образом, «драгоценный близнец»; монстры, появляющиеся в восьмом предсказании, содержат, возможно, намек на Кецалькоатля, который придет в каком-то смысле пожирать своих. Заметим, что, как и в предыдущей серии, первое и последнее предзнаменование являются менее четкими, чем те, которые находятся внутри этой серии.
Знамения небесные и земные, огненные и водные, знамения, таким образом, противоположностей, или точнее — борьбы и единения противоположностей, символом которых был глиф atl-tlachinolli, «вода-ножар», образованный сочетанием волны и пламени. Намек на войну, которая опустошит Мехико, здесь более чем ясен. В этом контексте становятся важны вещие сны, возможно, виденные подданными Монтесумы.
Обратимся к самому яркому, то есть к журавлю с зеркалом на голове, угодившему в рыбачьи сети. Существенно то, что птицу представляют Моитесуме именно в полдень, в тот самый час, когда в небе рождается черное зеркало, ночь. Совершенно естественно, что то, что увидит Монтесума в зеркале, — это ночь, которая опустится на его империю. Тем более что звезды там живо заменены на воинов-всадников, которые, конечно, могут быть ие кем иным, как испанцами. Поскольку лошади обитателям древней Америки были неизвестны, то в вещем сне они представлены в виде косуль.
В то время как в земной серии фигурирует ночь, которая положит конец ацтекскому «солнцу», в небесной серии речь идет о новом дне, то есть о новой эре, которая начнется высадкой испанцев со стороны восходящего солнца. День рождается в полночь; именно в это время можно увидеть на востоке свет, похожий на дневной, этот искрящийся конус, вершина которого, обращенная вниз, корень, погружается в самый мрак ночи, что можно уподобить надиру. В итоге темное зеркало полудня и свет ночи соответствуют друг другу и недвусмысленно выражают переход от старой эры к грядущей.