Чтение онлайн

Через некоторое время состоялся праздник «Подметания» (Ochpaniztli) в честь Тоси, Нашей Прародительницы, Земли. В этот раз жертвами были выбраны плененные в Ауаюкане тласкальтеки.

Некоторое время спустя, хуэксоцинки, желая выслужиться перед Тласкалой, провели карательную операцию против Мехико. Ночью их отряд подошел к самому Мехико и поджег Теночтитлан.

Мешики были раздосадованы и обозлены, тем более что в происшедшем они увидели дурное предзнаменование. Император приказал бросить в тюрьму — иод этим, видимо, надо понимать деревянные клетки — жрецов Тоси, которые не проявили положенной им бдительности. Чтобы научить их бодрствовать, он велел разбросать в клетках множество мелких обсидиановых ножей и обломков лезвий; жрецы имели все шансы, поранившись, истечь кровью и умереть. Моптесума приходил ежедневно к своим узникам и наставлял их, напоминая постоянно об их долге, состоявшем в том, чтобы не спать и заботиться денно и нощно о храмах и о богах. Но поскольку ему нужно было заниматься делами более серьезными, он приказал найти людей, повинных в святотатстве.

Один тласкальтек, взятый в плен людьми из Тлателолько, проболтался о том, что хуэксоцинки хвастались своим подвигом в Тласкале. Монтесу ма тут же начал разрабатывать мероприятия но наказанию Хуэксоцинко. В ожидании подходящего для этого момента, он велел восстановить Те- ночтитлан в еще более роскошном виде, с еще более высокими столбами и определил в восстановленный храм новых жрецов и платных сторожей. Затем он послал армии Мехико и союзных и покоренных городов сражаться с опасными хуэксоцинками в долинах Атлиско. Сражение длилось несколько дней. Люди из Тлателолько особенно отличились, несмотря на большие потери. Как только союзники взяли достаточное для жертвоприношений число пленных, они вернулись к себе и были встречены с восторгом. Монтесу ма был очень доволен громадным количеством военнопленных.

Взятые в плен хуэксоцинки вполне достойны были участи тласкальтеков, за которых они вступились. Некоторое их число было «ошкурено», ио-видимому iia Тлакаксипехуалицтли («Ошкуривание людей»), а их кожу напялили на себя xipeme — кающиеся грешники, которые должны были бродить но городу, выпрашивая милостыню. Через сорок дней xipeme торжественно снимали с себя эту кожу и мылись. Теперь они как бы помолодели, возродились к новой жизни, их кожа стала чистой, и душа их тоже очистилась...

Другие хуэксоцинки были казнены через полгода, на праздник «Падающего плода» и на праздник «Подметания», то есть на праздники, которые совпали с инаугурацией нового святилища Тоси. Некоторые обреченные были сожжены заживо, другие забиты дротиками и стрелами, третьи сброшены с высоты святилища (уподобившись па

дающим зрелым плодам), а еще одну группу заперли в специально отведенном для этой цели доме и обрушили на них крышу.

Тоси, Земля, представленная как «правительница» тринадцатидневки 1-е Движение, в гадательном календаре из Codex Borbonicus. По Sejourne. 1981. Богиня, одетая в кожу жертвы, с различными атрибутами из хлопка-сырца, производит на свет Синтеотля-Ку- курузу, Венеру. Чинтеотль также представлен здесь, наверху, направляющимся к Тоси, чтобы войти в ее тело; это вечерняя звезда, исчезающая за горизонтом, чтобы потом снова появиться уже в качестве утренней звезды. Справа — обольститель богини в изначальном раю, Тецкатли- пока, в наряде грифа, с окровавленными шипами в руках. Внизу — демонстрационная площадка для черепов и жертвенный камень

Такая предупредительность требовала вежливого ответа, так что кровавая баня продолжилась. Хуэксоцинки пригласили Моитесуму па праздник их бога Камакстли. Сославшись на какую-то причину, император как обычно отказался и послал вместо себя важных сановников, которые, в свою очередь, увидели множество своих сограждан и даже братьев, принесенных в жертву путем вырывания сердца, сжигания или протыкания стрелами. «Что ж вы думаете? — заметил Монтесума своим людям, когда они доложили ему о посещенных празднествах. — Именно для этого мы рождены, и для этого мы ходим сражаться. И от наших предков мы знаем, что это блаженная и достойная смерть». Он не забыл щедро наградить тлателольков за их доблесть и в надежде на то, что они и в дальнейшем будут ему преданными слугами.

Главная пирамида Мехико. Duran, Historia... 1867-1880.

Святилища содержат в себе статуи Тлалока (слева) и Уицилопочтли. Справа — большая площадка для демонстрации черепов

СОПЕРНИЧЕСТВО ТЕСКОКО

QII ем временем появились зловещие знаки и чудеса, /11 предсказанные Незауалышлли. Государь Тескоко вроде бы приказал своим войскам больше не принимать участия в непрерывных войнах против Пуэбла и в общем ограничиваться лишь оборонительными действиями. Такая пассивность явилась якобы причиной возникновения многочисленных мятежей. У Монтесумы она должна была вызвать негодование и вместе с тем тайное злорадство при виде столь явного ослабления старого противника. Что касается Незауалышлли, то хотя он и обращался к Монтесуме как «к своему сыну», он конечно испытывал наслаждение, объявляя ему о грядущем конце империи, в которой, что ни говори, влияние Тескоко ослабевало с каждым годом. Прекрасное время объединения городов против Аскапоцалько и создания Тройственного Союза давно прошло.

Нужно сказать, однако, что напряжение между двумя городами существовало всегда. Источники значительно расходятся по поводу пропорциональности участия союзников в дележе трофеев, размеров их королевств и их ранга в империи. Есть сведения о том, что во время общих кампаний Мехико и Тескоко получали по две пятых военной добычи, а Тлакопан — одну пятую; согласно другим сведениям, Мехико получал восемь пятнадцатых всей добычи, Тескоко четыре, а Тлакопан три. Разумеется, у Тлакопана на этот счет иное мнение: согласно его версии, город получал третью часть добычи, подобно остальным членам Союза. Теоретически каждый город сохранял свои владения и придерживался определенной ему общим решением зоны его интересов. Такая зона для Тескоко соответствовала квадранту между севером и востоком, то есть побережью Мексиканского залива. В действительности многие города уастеских и тотонакских земель, расположенные па побережье залива, считали себя данниками Мехико.

Можно быть уверенным, что соперничество между отдельными членами Союза должно было сдерживаться достаточно сложной ситуацией Союза в целом. И все же, могло

ли это соперничество привести к серьезному конфликту между двумя главными актерами — Мехико и Тескоко? По этому поводу можно высказать сомнение, несмотря на решительные утверждения заинтересованных сторон. Историк Тескоко Иштлильхочитль заявляет, что великий Незауаль- койотль захватил Мехико в тридцатых годах XV века с целью проучить Ицкоатля, который не хотел признавать его в качестве верховного государя империи и чичимеков (chichimecatecuhtli). Испугавшись, Ицкоатль принес свои извинения и для придания им большего веса добавил к ним два десятка очаровательных молодых принцесс. Несмотря на это Незауалькойотль в течение семи дней пытался проникнуть на остров Мехико-Теночтитлан. Наконец это ему удалось, город был взят, главные храмы преданы огню, а дворцы разграблены. Ицкоатль запросил мира, и с тех пор Мехико, Тлакопан и подвластные им города должны были платить дань Тескоко.

Совершенно иными оказываются отношения между Тескоко и Мехико в изложении Chronique X (с позиций Мехико), где Незауалькойотль выглядит далеко не так уверенно. События происходят после смерти Ицкоатля, во время выборов Монтесумы I Илуикамины. Перед тем как отправиться в Мехико, Незауалькойотль настоятельно советует грандам своего королевства всегда стремиться к поддержанию дружественных отношений с большим городом, расположенным в лагуне, то есть с Мехико. «Если вы встретите их но дороге и они будут просить что-нибудь из того, что вы песете с собой, поделитесь с ними. Угождайте им, при этом вы ничего не потеряете; в ином случае вы не получите ничего, кроме войн и беспорядков, смерти наших людей, грабежей, пролитой крови и разграбления нашей провинции».

Прибыв в Мехико, он добивается частной аудиенции у нового короля, чтобы заявить о покорности Тескоко. «Знай, государь, что все твои вассалы — как гранды, так и простолюдины — отдыхают в твоей тени, поскольку ты для них — дерево, которое дает тень, можжевельник, иод которым приятно прилечь и наслаждаться свежим дуновением твоей дружбы и любви, которые распространяются на всех: на стариков и старух, сирот и вдов, бедных и нищих. Они — перья в твоих крыльях и плюмаж на твоей голове. Мы пришли умолять тебя о величайшей милости — взять нас под свою опеку. И чтобы никогда, ни при каких обстоятельствах ты не позволил бы Мехико воевать против нас. Ведь ярость мешиков безмерна и безгранична, она где угодно настигает людей, она мстительна, она ранит и губит и никогда не может насытиться. Поэтому я прошу тебя принять моих людей как своих детей и своих слуг, без войны и борьбы; оци хотят, чтобы ты был им вместо матери и отца, чтобы ты был их утешением, и они хотят быть в дружбе со всем мексиканским народом».