Наблюдатели
Шрифт:
— Ну, положим. И что из того?
— Как что? А если у твоих родителей была старшая дочь? И ее звали Алексис?
Сестра.
Родители.
— Погоди, — проговорила Ева. — Ты хочешь сказать, что эта девочка… моя…
Выброси из головы.
Не слушай.
— Но ты посмотри на нее, Ева.
— Кейт, это чистая…
Посмотри.
Глаза.
Я знаю их.
НЕТ.
Да откуда?
Лицо. Имя. Вот и все. Случайность.
— Что? — посмотрела на нее Кейт. — Что? Я права? Припоминаешь?
Она вкладывает эти мысли в меня.
Хватит.
— Хватит, Кейт. Не нравится мне все это.
— Но ты должна найти их, Ева!
— Кого?
— Твоих настоящих родителей. Уэйнрайтов!
— Да никакие они мне не родители!
— Но, Ева, это же очевидно.
— Есть миллионы лиц, Кейт. На миллионах вебсайтов. И эта вдруг ни с того ни с сего оказывается моей давным-давно потерянной сестрой? Дочерью моих давным-давно потерянных родителей? Ты это серьезно?
— Я понимаю, Ева, тебе это трудно представить. Я не виню тебя. Правда иногда непосильна…
— Я и так знаю правду!
У меня ЕСТЬ родители.
Я Ева Гарди, а не Ева Уэйнрайт.
Ева вскочила, распахнула дверь и замерла от слов Кейт:
— А что, если я права?
А что, если?..
Мама. Папа. Настоящие.
И сестра. И я.
Семья.
Счастливая.
Наконец собравшаяся вместе.
Ева замерла на пороге комнаты.
— Кейт, ты просто не понимаешь, что ты делаешь со мной.
— Но ты должна знать, — ласково проговорила Кейт. — Знание — сила. Ты же сама мне говорила.
— Ну и что, если они и настоящие родители мои? Они же не воспитывали меня. Они же не заботились обо мне. Почему я должна о них беспокоиться? И ради этого ехать бог знает куда через всю страну? А что, если они меня снова выбросят? Или упадут на колени и будут просить прощения? Что то, что это — мне от этого ни холодно, ни горячо!
— Медицинская история семьи, — проговорила Кейт.
— Что?
— Алексис умерла из-за болезни, Ева. Болезнь наследственная. Ты ее сестра!
Что за бессмыслица?
Никакая я ей не сестра.
У меня не…
Ее…
Глаза.
Опять.
Следят за ней.
Словно что-то хотят сказать.
С экрана монитора.
Из смерти.
Стоит нажать мышь, и они исчезнут с экрана. Но они уже никогда не исчезнут из ее сознания. Они знают.
Они живут.
Во мне.
Все не имело смысла. Ну и пусть. Есть что-то важнее смысла.
Ева так и стояла, навалюсь всем телом на ручку двери. Совсем обессилев.
Потом медленно закрыла дверь:
— Скоро поедем на лыжную базу. У нас будет целых две недели.
— Я прикрою тебя, — спокойно вставила Кейт. — Твоим родителям вовсе не обязательно знать, куда ты едешь.
— Твой брат может нам помочь?
— Мы скажем, что он отвезет нас на базу. А он высадит тебя на железнодорожном вокзале.
— Я не умею врать. Напишу маме и папе с дороги.
— Как знаешь.
Ева усмехнулась:
— У меня просто ум за разум заходит…
— Ты уверена?
Ева задумалась. Но это было за пределами ее возможностей. За пределами разума.
Это был инстинкт.
— Надеюсь, Колд-Харбор не у черта на рогах, — проговорила она со вздохом.
Кейт заулыбалась.
6
Ну, у этой-то есть шанс?
Столько же, сколько и у тех, кто был до нее. Не больше.
— Следующая Фрррррррипорт!
Голос проводницы пробудил Еву от глубокого сна.
Она сидела, прижавшись щекой к чему-то ворсистому. Шерсть.
Свитер. Чей-то.
— О, — Ева резко отшатнулась.
Пожилая женщина, сидящая рядом, улыбнулась и повела плечом.
— Все в порядке. Я и не собиралась двигаться, — ласково сказала она. — У вас счастливые родители.
— Счастливые?
— Вы говорили о них. Во сне.
— Правда?
Соседка весело засмеялась:
— Я кое-что о вас теперь знаю, Алексис.
Алексис.
Дом Уэйнрайтов из красного кирпича. Большая лужайка перед домом. Фонарный столб с деревянным знаком.
Я играю на лужайке. Рою ямки. Хороню Кена за то, что он обидел Барби. Папа разворачивается на подъездной дорожке. Вид у него сердитый.