Чтение онлайн

– Что, ханка сгорела? Ты что, Корма? Совсем сгорела, вся?!

Ступни у неe были расставлены и стоящий напротив Клевец в упор

– Где Татарин, я спрашиваю? – судя по тону, он задавал вопрос уже не первый раз. Но девчонка явно его не слышала. Она не замечала нескромного взгляда опера, ей было вообще плевать на ворвавшихся в дом незнакомцев. Ее

– Неужели ты все спалил, паскуда?!

Дверца шкафа приоткрылась, в щель просунулась голая рука с пистолетом, наставленным в спину Клевцу. На фоне предельной обыденности бытия это было неожиданно и нереально, как в фильме ужасов, где наибольший эффект достигается как раз контрастом привычного и чрезвычайного. Опер не замечал опасности, а руки у Фокина были заняты: правой он как клещами сжимал шею Кормы, а левой

Рука с пистолетом вытягивалась все дальше, заметно дрожа, как будто от усилия указательного пальца. Резко изогнув корпус, Фокин словно метатель молота изо всех сил швырнул Корму вперед. Беспорядочно размахивая руками, тот пролетел через комнату и с оглушительным треском врезался в дверцу шкафа, вбивая еe на

Через секунду в углу, скособочившись, подпирал одной рукой стену голый субъект неопределенного возраста. Вторая рука плетью повисла вдоль костлявого

– Оружием стал баловаться, Татарин? – полюбопытствовал он. – И зачем он

– Это газовый, – вяло шевеля языком, ответил субъект. Он явно находился в прострации. Корма с видом лунатика медленно поднялся на ноги, неуверенно

– А что, у тебя на газовый лицензия есть? – продолжал интересоваться

– А патроны – то боевые… И ствол расточен! Пристрелить меня мог, гад!

– Ты чо, начальник! – встрепенулся Татарин. – И да-а-же не думал!

Девчонка вскочила и попыталась наброситься на Корму.

– Ты что обещал, скотина?! За что я тогда вам давала?! Счас вломлю ментам

– Глохни…

На лице Кормы появилось осмысленное выражение, которое тут же трансформировалось в недовольную гримасу. Возвращение в мир реальности

– Так что влетел ты, Татарин! – гнул свою линию Клевец. – Оружие,

– Это когда? – настороженно дернулся тот. И тут же расслабился.

– Я только вчера из больницы вышел… В инфекции лежал, с дизентерией… Проверяйте, пожалуйста! А пушка не моя и сколько этой биксе лет я не знаю… И

– Да ничего, – примирительно сказал Клевец. – Спутали тебя с одним… Кто

– Да много… Семка Татарин… И одноглазого Мишку иногда так кличут… Вафлер

– Не боись, – успокоил Клевец, отстегивая с пояса портативную рацию. – Каждый баран висит за свою ногу! Ты только за себя ответишь… Сейчас пройдем на

Через полчаса приехали опер и участковый из местного отделения. Сдав им

– У тебя хорошая реакция, спасибо, – поблагодарил Клевец. – Вполне мог

– Что-то мы по самому дну шарим, – сказал Фокин, глубоко вдыхая чистый

– Обычное дело. Раньше говорили: бедные – это клиенты уголовного розыска,

Клевец что-то вспомнил и засмеялся.

– Был и другой вариант: теми, кто доволен жизнью, занимается ОБХСС, а

– Ни ОБХСС, ни КГБ уже нет, – недовольно отозвался Фокин. – А мы все

– Не скажи, всяко бывает. Наркошу за небольшие деньги на любое дело нанять можно. Часто так и делают. А что по дну скребем… С ними проще. Есть у меня несколько фигурантов с такой кличкой, но они из крутых. Иномарки, оружие на законном основании, ксивы всякие: то помощник депутата, то советник префекта, то консультант правительства… Попробуй к ним подступись! Тут уже без санкции дверь ногой не выбьешь: кодла всегда вокруг, охрана, адвокаты… Да и

Фокин промолчал. Клевец прав на все сто процентов. И милиция и контрразведка и прокуратура воюют с преступностью бедняков. Если личное состояние человека превышает годовой бюджет целого ведомства, то оно не в

– По десять квартир у гадов, дома, дачи, дети в Америке учатся… – завелся майор. – А я с семьей в малосемейке всю жизнь, десять лет стою на очереди! Дочка школу заканчивает, а куда я еe устрою? Любой институт или официально

– Сколько тебе лет? – спросил Фокин.

– Тридцать восемь. Два ордена, куча медалей. В звании перехаживаю уже

– Что будет с этими? С Кормой, Татариным, девчонкой? – спросил Фокин,

– С девчонкой ничего. Может оттрахает кто-то из сержантов и все, – невозмутимо пояснил опер. – А с теми двумя – как решат. Одного пустят свидетелем, второго "паровозом" – года четыре он схлопочет. За наркоту и

– Ничего.

Но Клевец распознал брезгливые нотки в голосе.

– Хочешь сказать, что бандюков с автоматами отпускаем, а наркошу за

Он тяжело вздохнул.

– И вы шелупень всякую караете, а на больших боссов только зубы точите.

– Так, – кивнул Фокин. – Но долго оно продолжаться не может, это время.

Он скрипнул зубами.

– Их и это блядское время не спасет! Я дотянусь до них, кем бы они ни

– Помогу. Я же сказал – помогу! Мы сейчас не как законники говорим, а как люди. А справедливость у людей всегда должна быть. И неважно – по закону или

В груди Фокина ворохнулось теплое чувство. Сдержав улыбку, он протянул руку. Клевец подал свою. Два огромных, не привыкших к сантиментам мужика

– Хочешь, проскочим в пару баров, где эти крутые говнюки собираются?
–

– Не могу, – с сожалением ответил Фокин. – Мне надо на утро задержание

– Неужели шпиона? – съязвил Клевец.

– Самого настоящего, – совершенно серьезно сказал контрразведчик.

Вернувшись к себе, Фокин просмотрел собранные материалы. Никаких данных на Карданова, Остапенко или Иванова получить не удалось. Эти люди не рождались, не прописывались, не получали паспорта и водительские удостоверения, не становились на учет в военкомате, не платили налоги, не лечились в поликлиниках, не страховали имущество, не клали деньги в сбербанки и не