Чтение онлайн

Данилов улыбнулся:

– Никуда ты не пойдешь! И ты, и Савва поедете со мной. Я ещё не наказал вас. А если я решил кого-то наказать, решения не изменю!

Савватей задумчиво оттопырил губу – что-то старик разошёлся на этот раз, как бы не убил по своей стариковской дурости. Оставит свою дочь вдовой, а та, тварь, будет радоваться и хлопать в ладоши. Нет, как всё-таки хреново быть мафиози – постоянно дрожишь за свою шкуру – убьют, не убьют?

В мозгу Савватея прочно угнездилась мысль, что, пока он не уничтожит эту шваль, которая портила ему существование всю его сознательную жизнь (он метнул взгляд на Данилова, а потом на фотографию жены в рамке на столе), он не сможет избавиться от животного страха, не сможет жить нормально, как все порядочные люди.

Данилов взглянул на зятя, затем тоже посмотрел на фотографию дочери в рамке и вздохнул:

– Бедная Лариса.

Какие мысли в голове старика были относительно его, Савватей не смел догадываться…

Группе Арсана не повезло – в городе майора Камнева не оказалось.

– А где он? – Арсан сидел в кабинете начальника отряда местной полиции Вахи Уягова – в прошлом Арсан и Ваха были одноклассниками и вообще до прихода к власти ветреного генерала Дудаева считались друзьями.

Говорят, если бы Ельцин вовремя дал Дудаеву новую генеральскую звёздочку на погоны и определил командовать одним из сибирских военных округов, в России не было бы ненужных битв на Кавказе, и десятки тысяч жизней не прервались так нелепо и страшно. Но случилось то, что случилось, – Арсан стал сепаратистом и бандитом, кем оставался по сию пору, а Ваха уехал к деду в Петербург, благополучно пересидел в стороне всю бучу, сохранив «чистую репутацию», и теперь, вернувшись, занимал крутой кабинет, имел солидный оклад, погоны и пользовался почётом.

– Фээсбэшники вчера убыли в расположение своей части, в Центральную Россию… Что им здесь делать?.. Вас же разбили! Опа-па-а! Герои!

– Не трави мне душу!

– А твой майор прямиком отправился в мой любимый город Санкт-Петербург в плановый отпуск. Там у него, кажется, бабка или тётка…

– Ты откуда всё знаешь? Ты мент, а не разведка!

Ваха показал руками:

– У нас тут всё вместе.

– И как я туда попаду? – Арсан устало отёр щетинистый подбородок. Он планировал обделать всё быстро, а тут… И не приедешь к Шамилю в Палестину с пустыми руками – наорёт, обзовёт страшными словами, и отправит обратно, и денег не даст столько, сколько пообещал сейчас.

– Деньги с собой есть? – Ваха прикурил от массивной настольной зажигалки в виде стального паровоза (подарок районной администрации за успешную борьбу с местными экстремистами).

– Куда в нашем деле без денег! Тебе надо?

– Людям… – Ваха подумал. – И мне дай. Я поговорю кое с кем, расплатишься, получишь реальные паспорта, тебя проводят до Волгограда.

– Хорошо. Столько хватит?

Ваха, улыбаясь, спрятал доллары в нагрудный карман полицейского кителя.

– Позависай в тихом месте пару дней, потом я пожму тебе руку и скажу: «Счастливого пути, дорогой!»

Через четыре дня Арсан и его архары, одетые в кожаные куртки, стояли на Невском проспекте и, дымя сигаретами, дерзко оглядывали красивых петербурженок в коротких юбках и модных пальто. Чувствовали они себя как дома.

– Эх, зря мы там воюем, – подвёл итог своим ощущениям Тапид, друг и главный помощник Арсана.

Проносившаяся мимо полицейская патрульная «тойота» тормознула, но, видимо, крутой вид горцев отпугнул полицейских – приняли за местных, помчали дальше.

– Давно не был в большом городе, – сказал Тапид.

– Цивилизация.

– Эй, девушка, скажи, время сколько?

Высокая, богато одетая девица, выгнув бровь, надменно фыркнула, но, улыбаясь, изогнула свою изящную лапку с часиками, поворачивая к себе циферблат:

– Семнадцать минут пятого.

– Спасибо. Слушай, ах, какая ты красавица!

Снова насмешливо фыркнув, девица зашагала прочь.

– Ай, как хорошо. – Тапид вздохнул полной грудью. – Дома я. Нет, Арсан, сделаем дело – кто куда, а я сюда – в Россию вернусь. Чё я забыл в той Палестине? Шамилю надо – пусть там сидит.

– Расслабься. Я смотрю, у тебя голова кругом пошла после леса!

– Я здесь на всяких делах денег больше сделаю, чем за все годы, что по горам с автоматом бегал. Мой дядя Дауд здесь, в Питере, ещё при Союзе торговал – живой воды у нас только не было. Он себе диплом кандидата искусствоведения купил – все его уважали…

– Где он теперь?

– Здесь! Не хочет меня видеть – говорит, не компрометируй.

– Козёл он.

– Ты что это моего дядю обзываешь? Поссориться со мной решил? Козёл не он, козёл я. Все мы козлы.

– И я козёл? – напрягся Арсан.

– Тебе виднее, – ушёл от прямого ответа Тапид. – Ты же командир.

– Успокойтесь оба, – вмешался Кит. – Вон хрен из агентства недвижимости приехал.

– Точно он?

– Он. «Шестёрка» белая, номер 926. Геннадий Петрович.

Риелтор хмуро обозрел шестёрку горцев, подождал, пока они усядутся в его тесной машине.

– Надолго к нам?

– Нет.

– В отпуск?

– В отпуск.

Риелтор переключил скорость.

– Счастливо отдохнуть. А квартирка загляденье. Мебели нет, кроме кроватей и холодильника, но таким джигитам мебель зачем? Ведь точно? Ха-ха! Будете довольны. В следующий раз приедете – снова ко мне обращайтесь. У нас агентство надёжное – без обмана.

– Уговорил.

Арендовав двухкомнатную квартиру на месяц, побросав сумки с вещами на кровати, горцы поехали по адресам, где можно было найти «заказанного» майора. Перво-наперво требовалось установить его местопребывание, потом отследить маршруты передвижения, а уж потом спланировать захват. Всё как всегда – чисто и профессионально.

Арсан сидел в квартире перед купленным вчера телевизором «Рубин» старой модели с выпуклым экраном. Телевизор был новым, но стоил всего две тысячи рублей. Его придётся бросить здесь, в этой квартире, потому взяли самый дешёвый. Арсан и так уже вложил в дело кучу собственных денег. Шамиль отдал приказ, а денег на различные непредвиденные расходы не вручил. Предполагалось, что Камнева захватят в северо-кавказском приграничье, но вышло иначе. Придётся выставить Шамилю дополнительный счёт и за дорогу, и за квартиру, и за этот телевизор, да только Шамиль жадный на деньги, будет яростно торговаться за каждый цент. Представляя это, Арсан сокрушённо качал головой – есть такие траты, которые оспаривать неприлично – дело-то делается важное.